Вспенивая воду большими гребными колесами, вооруженные пароходы приближались к острову Нефтяному кильватерным строем. Получив по радио от командира советской военной базы Ярового сведения о противнике и координаты его расположения, вице-адмирал Колясников отдал соответствующие распоряжения по эскадре. Он уверенно вывел корабли на траверз восточного пляжа. И вскоре, встав на курс параллельный берегу и приказав убавить ход до самого малого, Павел Петрович распорядился открыть огонь. И все пароходы одновременно ударили по вражескому десанту из орудий с дистанции трех кабельтовых.
После первого же залпа босоногие десантники начали разбегаться. Невиданные корабли, едущие по воде на колесах и изрыгающие дымы в небо, произвели на них сильное впечатление. А снаряды, начавшие рваться на позициях, просто повергли сулунгов в ужас. За какие-то четверть часа вражеская оборона перестала существовать, а все войско Сулу превратилось в неуправляемую толпу обезумевших людей, мечущихся между разрывами, бросая оружие. Когда степень разгрома достигла нужного размаха, Федор Яровой приказал отрядам испанской милиции начинать брать в плен тех незваных гостей, которые бросят оружие и поднимут руки. И вскоре пленных уже стало некуда девать.
Вскоре, оставив другие пароходы патрулировать берег, в порт заходил флагманский «Энтузиаст». И все жители города Таракана, во главе с самим султаном Пангераном, высыпали на широкий пустырь, образовавшийся на месте снесенных бедняцких лачуг перед пирсами, чтобы посмотреть на диковинное явление. Конечно, они уже видели даже «Богиню», но этот корабль оказался совсем другим. И он был красив по-своему. На нем имелись и высокие мачты, предназначенные для парусов, но больше всего жителей столицы острова впечатлили огромные водяные колеса и дым, поднимающийся из двух стройных труб. Раньше островитяне никогда такого не видывали. И даже султан Пангеран получил незабываемые впечатления, потрясенный этим зрелищем не меньше, чем все остальные горожане.
Первыми на длинный деревянный пирс начала выгружаться хорошо вооруженная рота испанской милиции, которой командовал сам команданте Диего Хуан де Кабрера. И эти усатые парни в широкополых шляпах, похожих на ковбойские, в кожаных жилетах, надетых на голое тело, и в парусиновых штанах с широкими ремнями, напоминающих джинсы, сразу выдвинулись на помощь тем отрядам, которыми командовал Леонардо Перейра. Испанцам предстояло переловить и взять в плен всех сулунгов, бросивших оружие и пытавшихся затеряться на острове, продираясь через мангровые болота к джунглям.
* * *
Начмед Дмитрий Ефремов отправился на берег вместе с испанцами. На пирсе его уже встречал сам Федор Яровой, который знал из радиосообщений, что на острове наконец-то планируется развернуть настоящий госпиталь. До этого серьезно заболевших или тяжелораненых отправляли в Дальнесоветск, если они доживали до очередного прибытия «Богини» за нефтью. А в ходе столкновения с сулунгами всех тяжелораненых просто свозили на военную базу, где они находились под присмотром местного женского персонала, санитарок, обученных лишь основам первой помощи. А оба испанских фельдшера оказывали помощь прямо на переднем крае.
В сущности, серьезные операции на Нефтяном некому было делать, да и ни оборудования, ни медикаментов для операционных мероприятий не имелось. Поэтому неудивительно, что некоторые из раненых умерли, не дождавшись помощи. Так было до того момента, как Ефремов прибыл на базу на большой телеге, запряженной дрессированным слоном. Телега везла, кроме самого военного врача, лекарства и медицинское оборудование. А следом еще один дрессированный слон тащил длинную подводу с ранеными. Как объяснил Федор, умных животных реквизировали у местного правителя. Помимо погонщиков, на широких спинах слонов сидели и испанские стрелки из милиции на случай, если какие-нибудь недобитые сулунги выскочат из джунглей. К счастью, никто не выскочил.
На месте медицинский обоз встречали двое морских пехотинцев и несколько местных женщин, одетых в военную форму. Ефремов довольно часто бывал на Нефтяном, потому что туда курсировала «Богиня» за нефтью. Вот только он почти не сходил на берег. А тут вспомнил, что Яровой и раньше упоминал о планах по созданию женской роты. Но, так получилось, что Ефремов не общался с этими девушками, думая, что Федор преувеличивает их способности и привирает, расхваливая своих любовниц, выкупленных им из рабства. Дмитрий знал, что Федор организовал для них что-то вроде курсов русского языка, но даже не предполагал, что некоторые ученицы разговаривают уже совершенно свободно. А тут одна из местных девушек небольшого роста, но стройная и вполне симпатичная, с погонами сержанта, сразу же подошла к Дмитрию, бойко представившись:
— Здравствуйте, товарищ начмед! Я сержант Путри Банга. Мне двадцать лет, родилась на этом острове и уже два года служу в советской армии. Наш командир передал по радио, чтобы мы вас встретили и оказали помощь.
Эпилог
Вскоре госпиталь был развернут и оснащен всем необходимым. Нашелся и медицинский персонал. К двум испанским фельдшерам, имеющимся на советской военной базе, прибавились те, которые прибыли на пароходах. А возглавил новое медицинское учреждение сам начмед Дмитрий Ефремов.
Санитарок, набранных из местных девушек, хватало, а для обучения медсестер высокой квалификации Ефремов сразу открыл соответствующие курсы, на которых сам же и преподавал тем девушкам из женской роты, которые уже хорошо выучили русский язык. Но, всем своим студенткам он предпочел Путри Бангу, вместе с которой поселился в доме на сваях с крышей из пальмовых листьев, построенном в традиционном островном стиле. Раненых интенсивно лечили, мертвых похоронили, что позволило не допустить никаких эпидемий.
* * *
После разгрома флотилии Сулу и окончания военных действий все островитяне вздохнули свободно. Жители Таракана совсем не были воинственным народом, скорее, торговым и рыболовецким. И потому все они радовались возвращению мирной жизни. Вот только произошедшее навсегда изменило традиционный уклад на их родном острове. Победа в морском сражении и последующий разгром вражеского десанта вместе с прибытием советской пароходной эскадры продемонстрировали тараканцам мощь далекого Советского Союза, перед которой им следовало трепетать и беспрекословно подчиняться. Так они все это воспринимали. Потому никто из них не роптал, когда на острове начали устанавливаться не только красные флаги, а и советские порядки. И сам Анджи Пангеран сделался в одночасье из султана Председателем Верховного Совета Тараканской Автономной Советской Социалистической Республики в составе провозглашенной Калимантанской ССР.
Конечно, этому предшествовала окончательная победа над султанатом Сулу. Советская пароходная эскадра, отправившись с ответным визитом, чтобы наказать супостатов за вторжение и попытку штурма Таракана, перетопила все остатки флота Буддимана в морском сражении возле острова Холо, а Буансу обстреляла зажигательными снарядами, устроив грандиозный пожар во вражеской столице и оставив от города одни головешки. В том беспощадном море огня, охватившем и весь главный столичный дворец, сделанный из дерева, сгинул сам султан Буддиман, затеявший эту войну, вместе со всеми его придворными. Но, человеческая природа не терпит пустоты, а потому после тяжелого поражения, нанесенного советскими пароходами султанату Сулу, активизировались соседи.
Едва лишь получив вести о том, что флот Сулу потоплен, а столица сожжена, султан Брунея и султан Минданао почти одновременно послали свои войска на остров Холо, сойдясь в новой войне за наследство Буддимана, за земли сулунгов. Бруней и Минданао рвали ослабленную жертву с разных сторон, пока государство Сулу на Холо и соседних островах и вовсе не перестало существовать, разделенное между этими противниками. Впрочем, в ходе войны эти два государства тоже значительно ослабили друг друга. Потому ждать нападений от них в ближайшее время не приходилось. И советские войска вместе с испанской милицией и призванными в армию поданными Пангерана начали экспансию на Калимантан. Ведь на этом огромном острове имелись запасы полезных ископаемых, и овладеть ими было необходимо ради развития промышленности. Нефть и газ, уголь и железо, медь и кобальт, золото и серебро, драгоценные камни и даже алмазы составляли богатства этого огромного вечно летнего острова, лежащего возле самого экватора.
