выпила!
— Разумеется, дорогая! — улыбнулась мать Курта, сделав знак стоящим у стен слугам.
— Господин Каррано, думаю, вы понимаете, для чего мы с женой пригласили вас.
Я кивнул, дожидаясь продолжения фразы.
Откашлявшись, отец Курта встал со стула и поклонился:
— Мы благодарим вас, господин Каррано, за спасение жизни нашего сына. Я знаю, что вы понесли… Материальные потери определённого толка, когда пожертвовали «ключом».
Гейнхард сделал лёгкий жест, и один из слуг тут же подошёл к нему, уложив на стол небольшой деревянный футляр. Отец Курта лукаво улыбнулся:
— Я решил, что нужно компенсировать эти потери в полной мере.
Эффектным жестом он откинул крышку футляра, и я постарался не расплыться в улыбке и не засмеяться, когда увидел, что лежит на мягком бархате.
«Ключ» — точно такой же, каким я исцелил Курта…
Проклятье, и откуда только Гёссе-старший умудрился достать его, да ещё и за такой короткий срок⁈
— Пришлось поднять старые связи в Командории, и кое на кого надавить, — улыбнулся мужчина, правильно угадав мои мысли.
— Это очень… Неожиданно, господин Гёссе, — в ответ улыбнулся я, когда отец Курта подвинул ко мне футляр, от которого буквально разило Силой, — Благодарю вас.
— Не стоит! Это низкая цена за вашу честь и жизнь моего сына. Более того — я бы сказал, недостаточная.
Управляющий семьи Гёссе, который всё это время стоял где-то позади нас, приблизился и положил на стол рядом со мной две вещи — ключ зажигания и вексель. Увидев краем глаза шестизначную сумму, вписанную в него, я едва не поперхнулся глотком воды.
— Тот мобиль, на котором вас привёз Герман, отныне принадлежит вам. Все документы на владение им, заверенные нотариусом, лежат в перчаточном ящике салона. Вам нужно лишь вписать в них своё имя и номер паспорта. А что касается векселя — по нему вы можете получить указанную сумму в любом королевском банке Диртволла.
— Я не знаю, что…
— Бросьте, господин Каррано, — тепло улыбнулась мать Курта, — то, что мы предлагаем — всего лишь мелочь по сравнению с тем, что сделали вы! И если мы можем чем-то вам помочь — не стесняйтесь, говорите!
У меня в голове сразу пронеслось множество мыслей. Использовать их связи для получения «ключей» — можно рискнуть, но подозреваю, что именно с «ключами» меня прокатят — слишком уж заметный товар…
Что ещё? Проблемы с «ублюдками»? Учитывая, что я видел на выступлении Маркуса, с этим тоже могут возникнуть проблемы… Захотят ли Гёссе встревать в разборки с «ублюдками» ради меня? Такие люди не отступаются от своих слов, но…
Ладно, всё это можно оставить на крайний случай — который, как я чувствовал своей задницей, может скоро наступить…
— Ничего не приходит в голову вот так сразу, господин и госпожа Гёссе, — был вынужден сказать я, — Вы и так щедро наградили меня.
— В таком случае просто знайте — отныне вы являетесь другом нашей семьи! И в любой момент можете просить об услуге!
— Благодарю вас, — улыбнувшись, я кивнул, — Но должен предупредить, что я… Точнее, моя фамилия…
— Мы знаем об этом, господин Каррано. И хотя мы — представители старой крови — как и вы, кстати — мы не считаем нужным наказывать детей за проступки их родителей. Если они вообще имели место быть.
Эти слова, сказанные Гейнхардом, согрели мою душу куда сильнее всех его подарков. Я уже и забыл, каково это — встречать людей, которые могли не верить пропаганде Якоба Норвица и не считать моих родителей предателями…
А ведь именно это завуалированно и произнёс отец Курта!
— Спасибо, господин Гёссе, — хрипло ответил я. — Госпожа…
Некоторое время мы провели за столом — выпили превосходного кофе (а Мисти — шоколада), обсудили ничего не значащие вопросы, а затем распрощались, когда этикет был соблюдён.
Проклятье, я и забыл, каково это, находиться в компании высшего света… В последний раз такое было на приёме в доме родителей, когда мне было… Семь? Или восемь?
— Спасибо, что пришёл, Шейн, — поблагодарил меня Курт, когда его родители покинули нас.
— Тебе спасибо… За всё. За то, что так отблагодарил, за то, что твои родители так отнеслись к моей… Фамилии. И самое главное — за то, что предупредил об опасности в «урочище».
— А, ерунда! — улыбнулся парень своими пухлыми губами, — Так велит Кодекс!
— Откуда ты вообще о нём узнал? Прости, но… Ты же из такой обеспеченной семьи… Сумрачными охотниками обычно становятся люди других… категорий. По крайней мере, сейчас.
— Знаю. Но мой дед был одним из первых сумеречных охотников. Больше двадцати лет назад он сколотил одну из первых банд и начал работать с Командорией. Оттуда и всё это — он обвёл рукой богато обставленную гостиную, — И связи, и всё прочее… Отец решил, для него изучение Сумрака слишком опасно, и меня пытался отговорить — даже силой, но я… Пошёл против его воли. И вступил в ряды «Бритв»… Ну дальше ты знаешь.
— Да уж… — протянул я, вспоминая отцовский дневник, в котором когда-то давно читал, в том числе, и про образование банд сумеречных охотников, — Весёлая у тебя получилась первая вылазка… И что будешь теперь делать?
— Изучать «изменение реальности», которое получил благодаря тебе! — широко улыбаясь, заявил Курт, — После случившегося «Бритвы» приостановили мой контракт, но как только я немного освою магию — вернусь к ним! Я думаю, что наш долг — долг всех людей — изучать Сумрак, искать в нём полезное и ставить себе на службу!
Поговорив с Куртом ещё немного, мы распрощались. Как я понял почти сразу, парень был не только помешан на чести, но ещё и оказался яростным идеалистом. К сожалению, он хоть и владел информацией об изменении «урочища» и Приливе — но лишь той, что со всеми членами группы поделился Лок. Сказать, откуда такие тайные знания взялись, Курт не смог.
Он проводил нас к выходу и крепко пожал мне руку, когда мы остановились у прекрасного, подаренного мне мобиля.
— Надеюсь, мы ещё встретимся, Шейн. У тебя такой богатый опыт изучения Сумрака! Я бы с радостью записал всё, что ты сможешь рассказать!
— Попробуем как-нибудь это устроить, — кивнул я, не давая конкретных обещаний.
— Мисти, рад был встретиться.
— Благодарю.
Сев за руль мобиля, я активировал зажигание и, почувствовав лёгкую вибрацию транспорта, усмехнулся.
— Отличный подарок.
— Я же говорила, что ты получишь больше, чем потеряешь.
— А ведь и правда! — я косо посмотрел на блонди, проезжая ворота поместья Гёссе и выруливая на улицу, — Откуда знала?
— Просто… Почувствовала. Добро часто возвращается к тем, кто дарит его людям.
— Надо бы почаще прислушиваться к твоим ощущениям… — пробормотал я, направляя мобиль к
