— Возможно.
— А если окажется, что теплая человеческая любовь более приятна, чем ваше спаривание, скорее похожее на птичье? Тогда кто будет умолять и вечно бегать за другим, «напрасно» пытаясь разжалобить другого?
Лицо фейри изумленно сморщилось.
— Такая мысль никогда не приходила мне в голову.
— Тогда заходи внутрь и посмотрим. Сначала я налью тебе гранатовое вино. Потом мы скинем одежду и согреемся около камина.
— А потом?
— А вот потом мы проверим и узнаем, чья любовь жарче.
Девушка надула губки в притворном возмущении.
— Я не собираюсь выставлять себя на показ перед незнакомцем.
— Но я не незнакомец. Даже сейчас ты таешь от любви, когда смотришь на меня.
— Я боюсь. — Она исчезла в лесу и Шимрод больше никогда ее не видел.
Пришла весна; снег растаял, луг украсился цветами. Одним солнечным утром Шимрод вышел из особняка и пошел на луг, чтобы насладиться весенними цветами, блестящей зеленой листвой и птичьими трелями, и заметил тропинку, ведущую на север, в лес, которую никогда раньше не видал.
Войдя под толстые дубы с раскидистыми ветками, он пошел по тропинке: вперед, назад, через холм, вниз, в темную долину, опять вверх, через поляну, окруженную высокими серебряными березами, сбрызнутыми голубыми васильками. Тропинка провела через рассыпь черных камней и опять нырнула в лес. И тут Шимрод услышал жалобы и крики, прерываемые звучными ударами.
Шимрод проворно пробежал через лес и увидел среди камней озеро с черно-зеленой водой. На его берегу длиннобородый тролль с невероятно большой дубиной избивал худое пушистое существо, висевшее как ковер на веревке, натянутой между двумя деревьями.
При каждом ударом существо кричало о пощаде:
— Хватит! Престань! Ты ломаешь мне кости! Неужели у тебя нет ни капли жалости? Ясно, что ты принял меня за другого! Меня зовут Грофине! Хватит! Используй логику и рассудок!
Шимрод шагнул вперед.
— Перестань его бить!
Тролль, большой и сильный, пять футов в высоту, даже подпрыгнул от удивления. У него не хватало шеи: голова сидела прямо на плечах. Он был одет в кожаную куртку и короткие штаны; кожаный гульфик закрывал огромные гениталии.
— Почему ты должен колотить бедного Грофине? — спросил Шимрод, подходя к нему.
— А почему все что-то делают? — прогремел тролль. — Из целеустремленности! Ради того, чтобы работа была сделана хорошо!
— Хороший ответ, но оставляет много неотвеченных вопросов, — заметил Шимрод.
— Возможно, но тебе-то какая разница? Убирайся прочь! Мне нужно отлупить этого незаконнорожденного сына двух кошмаров.
— Это ошибка, ужасная ошибка! — завопил Грофине. — Она должна быть исправлена, пока еще не поздно! Опусти меня на землю и мы поговорим спокойно, без предубеждения.
Тролль стукнул его дубиной.
— Молчи!
Невероятно изогнувшись, Грофине освободился от пут, и помчался по поляне на длинных больших ногах, подпрыгивая и увертываясь; тролль помчался за ним, не выпуская из рук дубину. Шимрод шагнул вперед и толкнул тролля в озеро. На поверхность поднялось несколько маслянистых пузырей, и вода опять успокоилась.
— Очень умело, — сказал Грофине. — Сэр, я ваш должник.
— Ничего особенного, откровенно говоря, — скромно сказал Шимрод.
— Сожалею, но я с вами не согласен.
— Довольно справедливо, — сказал Шимрод. — Я сказал не подумав, а сейчас я хочу пожелать тебе доброго дня.
— Минуточку, сэр. Могу ли я спросить, кому обязан жизнью?
— Меня зовут Шимрод; я живу в Трильде, примерно в миле отсюда.
— Удивительно! Мало кто из расы людей осмеливается заходить так далеко в лес в одиночестве!
— Я что-то вроде мага, — сказал Шимрод. — Халфлинги избегают меня. — Он внимательно оглядел Грофине. — Должен сказать, что никогда не видел никого, похожего на тебя. Кто ты, какого вида?
— Этот предмет джентльмены любой расы редко обсуждают между собой, — выспренне ответил Грофине.
— Прошу прощения! Я не собирался тебя оскорблять. И я опять желаю тебе доброго дня.
— Я могу проводить вас до Трильды, — сказал Грофине. — По дороге есть опасные места. По меньшей мере это я могу для вас сделать.
— Как хочешь.
Оба вернулись на луг Лалли. Шимрод остановился.
— Нет необходимости идти дальше. Трильда вон там, всего в нескольких шагах.
— Пока мы шли, я размышлял, — сказал Грофине. — И мне пришло в голову, что я вам очень обязан, по гроб жизни.
— Не говори больше нечего, — объявил Шимрод. — Я счастлив, что сумел помочь тебе.
— Вам-то легко сказать, но это бремя тяготит мою гордость! Я вынужден стать вашим слугой, по меньшей мере до тех пор, пока счет не уравняется. Не отказывайтесь, я непреклонен! Вам надо будет только кормить меня и давать кров на ночь. Я могу выполнять всякие мелкие дела, которые иначе отвлекали бы вас, и даже выполнять мелкие магические трюки.
— Ого! Так ты тоже маг?
— Не больше чем любитель искусства. Вы можете обучить меня чему-то большему, если захотите. Два обученных ума лучше, чем один. И никогда не забывайте о безопасности. Тот, кто сосредоточенно смотрит вперед, оставляет спину незащищенной!
Шимрод не смог поколебать решимость Грофине, и тот стал жить в доме.
Сначала Графине и его действия только мешали; за первую неделю Шимрод раз десять собирался прогнать его, но каждый раз останавливался, из-за заметных достоинств слуги. Он не вызывал никакого беспорядка и не отвлекал Шимрода от занятий. Замечательно чистоплотный, он никогда не бывал не в духе; на самом деле все неприятности происходили только из-его веселого нрава: его ум рождал одну восторженную идею за другой. В первые несколько дней Грофине вел себя с преувеличенной робостью; и пока Шимрод пытался запомнить бесконечные списки Ордена Изменяющихся, Грофине бегал вприпрыжку по дому, разговаривая с вымышленными — или по крайней мере невидимыми — собеседниками.
Постепенно раздражение Шимрода прошло, и он обнаружил, что с удовольствием ждет следующей глупости Грофине. Однажды Шимрод смахнул с рабочего стола муху; Грофине немедленно стал неусыпным врагом мух, мотыльков, пчел и других крылатых насекомых, и не разрешал им пересекать порог. Не в состоянии поймать их в доме, он широко распахнул парадную дверь и стал гнать их наружу. Тем временем в дом влетела дюжина других. Шимрод заметил усилия Грофине и наложил на Трильду маленький запрет, заставивший всех насекомых стремглав бежать из дома. Грофине чрезвычайно радовался своему успеху.
Наконец, устав хвастаться победой над насекомыми, Грофине изобрел новый каприз. За несколько дней он смастерил крылья из ивы и желтого шелка, которые прикрепил к своему тощему телу. Шимрод из окна с усмешкой глядел, как Грофине бегал по лугу, хлопая крыльями и подпрыгивая в воздух, надеясь полететь, как птица.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
