Но Думбльдор вдруг замолчал, и всем сразу стало ясно, почему.
Огонь в чаше снова стал красным. Полетели искры. В воздух выстрелил язык пламени и вынес ещё один кусочек пергамента.
Длинной рукой Думбльдор автоматически схватил пергамент. Он вытянул его перед собой и уставился на имя, написанное на нём. В течение долгой паузы Думбльдор оторопело взирал на пергамент, а все в зале взирали на Думбльдора. Затем он прочистил горло и прочитал:
— Гарри Поттер.
Глава 17
ЧЕТЫРЕ ЧЕМПИОНА
Гарри сидел неподвижно, чувствуя, что к нему повёрнуты все головы в Большом зале. Он был поражён. Он ничего не ощущал. Абсолютно очевидно — он задремал. И услышал что-то не то.
Аплодисментов не было. В зале постепенно нарастал гомон, похожий на жужжание рассерженных пчёл; некоторые привставали, чтобы получше разглядеть окаменевшего от потрясения Гарри.
Профессор МакГонаголл встала из-за стола, стремительно прошла позади Людо Шульмана и профессора Каркарова и настоятельно зашептала что-то Думбльдору, который, слегка нахмурясь, приблизил к ней ухо.
Гарри повернулся к Рону с Гермионой; из-за них, разинув рты, на него смотрел весь гриффиндорский стол.
— Я не подавал заявки, — без выражения сказал Гарри, — вы же знаете, я не подавал.
Они оба так же без выражения уставились на него.
За учительским столом профессор Думбльдор, кивнув профессору МакГонаголл, выпрямился.
— Гарри Поттер! — снова провозгласил он. — Гарри! Будь любезен, подойди сюда.
— Иди, — шепнула Гермиона, легонько подтолкнув Гарри.
Гарри встал и, наступив на подол собственной робы, слегка споткнулся. Он двинулся по проходу между гриффиндорским и хуффльпуффским столами. Он шёл целую вечность, учительский стол никак не хотел приближаться. Гарри ощущал на себе прожекторы сотен и сотен глаз. Гул становился всё громче. Прошёл, казалось, час, прежде чем он очутился перед Думбльдором. Все учителя не отрываясь смотрели на него.
— Что же… в эту дверь, Гарри, — показал Думбльдор без улыбки.
Гарри побрёл вдоль учительского стола. Огрид сидел в торце. Он не подмигнул, не помахал Гарри, словом, не поприветствовал его как обычно. Он выглядел совершенно ошеломлённым и на лице у него отражалась та же оторопь, что и у всех остальных. Гарри вышел в заднюю дверь и оказался в комнате поменьше, чем Большой зал, увешанной портретами разных колдунов и ведьм. На противоположном конце, в камине, ревел жаркий огонь.
Когда Гарри вошёл, к нему дружно повернулись все лица на портретах. Одна сморщенная старушенция метнулась со своей картины на соседнюю, где был изображён колдун с усами как у моржа. Сморщенная старушенция принялась жарко шептать ему в ухо.
Виктор Крум, Седрик Диггори и Флёр Делакёр стояли у камина. Их силуэты, чётко прорисованные на фоне пламени, имели загадочный и внушительный вид. Сгорбленный и недовольный Крум, чуть поодаль от остальных, облокачивался на каминную полку. Седрик, заложив руки за спину, глядел в огонь. Флёр Делакёр оглянулась на вошедшего Гарри и откинула назад серебристые волосы.
— Что слючилось? — спросила она. — Нас зовут обгатно в заль?
Она решила, что его прислали с каким-то поручением. Гарри не знал, как объяснить, что случилось. Он просто стоял и смотрел на трёх чемпионов. Его потрясло, какие они все высокие.
Послышался топот ног, и в комнату влетел Людо Шульман. Он взял Гарри за руку ниже локтя и подвёл его ближе к остальным.
— Это что-то экстраординарное! — забормотал он, сжимая руку Гарри. — Абсолютно экстраординарное! Господа… и дамы, — прибавил он, подходя ближе к огню и обращаясь к трём другим чемпионам. — Разрешите представить вам — каким бы невероятным это ни казалось — четвёртого участника Тремудрого Турнира.
Виктор Крум выпрямился. Он смерил Гарри изучающим взглядом, и его мрачное лицо помрачнело ещё больше. Седрик пребывал в полном замешательстве. Он переводил взгляд от Шульмана к Гарри и обратно в уверенности, что что-то не так расслышал. Флёр Делакёр, между тем, тряхнула волосами, улыбнулась и сказала:
— О, какая смешная шютка, мистег Шульман.
— Шутка? — повторил потрясённый Шульман. — Нет, вовсе нет! Огненная чаша только что выдала имя Гарри!
Густые брови Крума дёрнулись. Седрик по-прежнему всем своим видом выражал вежливое недоумение.
Флёр нахмурилась.
— Но очьевидно, что пгоизошла ошибка, — вызывающе произнесла она. — Он не может согевноваться. Он ошьень маленький.
— Согласен… всё это очень странно, — Шульман потёр гладкий подбородок и улыбнулся Гарри. — Хотя, как вы знаете, ограничения по возрасту введены только в этом году в качестве дополнительной меры предосторожности. К тому же, его имя выдала Огненная чаша… я имею в виду, на данном этапе отступать некуда… таковы правила, вы обязаны… теперь Гарри просто придётся сделать всё, что…
Дверь в комнату распахнулась, и вошло сразу много людей: профессор Думбльдор, и следом за ним мистер Сгорбс, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонаголл и профессор Злей. Из Большого зала до Гарри донёсся гул множества голосов. Потом профессор МакГонаголл закрыла дверь.
— Мадам Максим! — Флёр сразу же бросилась к своей руководительнице. — Они гово'ят, что этот мальенький мальшик тоже будьет согевноваться.
Где-то глубоко, под коркой оцепенелого непонимания происходящего, Гарри почувствовал острый укол гнева. Маленький мальчик?
Мадам Максим выпрямилась во весь свой немаленький рост. Задев макушкой красивой головы канделябр с горящими свечами, она расправила гигантскую шёлковую грудь.
— Что всё это значит, Думбли-догг? — властно осведомилась она.
— Я и сам хотел бы понять, в чём дело, Думбльдор, — поддержал её профессор Каркаров. На его лице застыла холодная улыбка, а голубые глаза превратились в осколки льда. — Два чемпиона от «Хогварца»? Не припоминаю, чтобы кто-нибудь говорил мне, что принимающая сторона имеет право выдвинуть двух чемпионов — возможно, я недостаточно внимательно изучил правила?
Он коротко, гадко хохотнул.
— C'est impossible, — огромная ладонь мадам Максим с многочисленными великолепными опалами покоилась на плече Флёр. — «'Огварц» не может иметь двух чемпионов. Это неспгаведливо.
— Мы считали, что ваш Рубеж, Думбльдор, закроет доступ к чаше претендентам, не достигшим нужного возраста, — холодная улыбка не сходила с губ Каркарова, но глаза сделались гораздо холоднее льда. — В противном случае, мы бы, разумеется, представили более полный набор кандидатов от наших школ.
— Каркаров, во всём виноват один Поттер, — тихо процедил Злей. Его чёрные глаза зажглись злобой. — Не нужно обвинять Думбльдора в том упорстве, с которым Поттер нарушает все возможные правила. Он занимается этим с самого первого дня пребывания здесь…
— Достаточно, благодарю вас, Злодеус, — твёрдо пресёк его речь Думбльдор, и Злей умолк, хотя его глаза по-прежнему убийственно сверкали из-под чёрной занавеси сальных волос.
Профессор Думбльдор обратил взгляд на Гарри, а тот в ответ посмотрел ему прямо в лицо, стараясь определить, что выражают глаза за стёклами в форме полумесяца.
— Гарри, помещал ли ты в Огненную чашу свою заявку? — спокойно спросил Думбльдор.
— Нет, — ответил Гарри, всей кожей чувствуя на себе взгляды присутствующих. Злей в полумраке издал тихий звук, выражающий нетерпеливое недоверие.
— Просил ли ты кого-либо из старших классов поместить твою заявку в Огненную чашу вместо тебя? — игнорируя Злея, продолжал допрос Думбльдор.
— Нет, — неистово мотнул головой Гарри.
— Ах, но 'азумеется, он вгёт! — вскричала мадам Максим. Злей, скривив губы в усмешке, качал головой.
— Он не мог пересечь Возрастной Рубеж, — резко вмешалась профессор МакГонаголл, — с этим, кажется, все согласились…
— Должно быть, Думбли-догг допустил с Губежом ошибку, — пожала плечами мадам Максим.
— Это, безусловно, возможно, — вежливо согласился Думбльдор.
— Думбльдор, вы прекрасно знаете, что никакой ошибки не было! — сердито сказала профессор МакГонаголл. — В самом деле, что за чушь! Гарри не мог пересечь Возрастной Рубеж сам, и профессор Думбльдор верит, что он не просил никого из страшеклассников сделать это за него, чего же вам ещё?
Она бросила очень недовольный взгляд на профессора Злея.
— Мистер Сгорбс… мистер Шульман, — голос Каркарова снова зазвучал елейно, — вы здесь единственные, кто… м-м-м… способен судить объективно. Уверен, вы согласитесь, что всё это в высшей степени несообразно?
Шульман промакнул круглое, мальчишеское лицо носовым платком и посмотрел на мистера Сгорбса, который стоял за пределами круга света, отбрасываемого камином. В полутьме его лица почти не было видно, и оно походило на череп. Сгорбс казался много старше, чем на самом деле, и вообще выглядел существом из потустороннего мира. Заговорил он, однако, совершенно обычным отрывистым голосом:
