Читаем без скачивания Старая развилка (СИ) - Юлия Шолох

Неизвестно, на что надеялся один из них, когда развернулся и с вытащенной из закромов узкой заточенной спицей бросился на ППшера.

Через секунду он уже летел лицом вперед, а ППшер без труда увернулся от падающего тела. Изумлено уставился на дергающегося в предсмертных конвульсиях человека у своих ног. В груди нападавшего глубоко засел Килькин нож.

Хотя Галю больше всего сейчас волновало, как остановить Яшеру кровь, ее просто передернуло при виде Килькиного лица, на котором проступало нечто новое. Осознание. Оценка результата действия. Килька убила человека. По-настоящему. Лишила жизни. Рука после броска так и не опустилась, застыла прямо в воздухе.

Галя отвернулась и продолжила прижимать к ране Яшера валик из куска плотно свернутой ткани, единственное, что она смогла придумать. Хорошо, что тот не мешал, потерял сознание почти сразу после слов ППшера. Хорошо, что нет крови изо рта, значит, внутренности не задеты. Наверное, задето только легкое, а ранение легкого вроде не считается смертельно опасным. Хотелось бы верить…

ППшер оказался рядом с Килькой, почти силой притягивая ее к себе. Краем глаза Галя видела над его плечом круглые застывшие глаза и подрагивающие губы.

Время этим утром бежало со скоростью, за которой человеческим глазом не уследишь. В комнату залетел крайне возбужденный Суслик. Выпалил:

— Собраны. Ждут на улице.

ППшер мгновенно отстранился от Кильки, перед уходом отрывисто сказал:

— Спасибо.

Двух оставшихся в живых бойцов Тарзана увел Щербатый.

На улицу Галя не пошла. Яшер лежал без сознания, кровь останавливаться не собиралась, руки болели и становилось страшно. Килька сидела на полу, тупо смотря на убитого ей человека. Разбираться сразу с двоими не было ни сил, ни желания.

— Лучше бы он ППшера грохнул, да? — все-таки сказала Галя. Так, по старой дружбе.

— Мне нельзя убивать. Это неправильно.

Галя только головой покачала. Разве можно назвать нормальным желание считаться правильным, когда уже по уши выпачкался в крови?

С улицы доносился громкий голос. ППшер что-то рассказывал, вариации этой речи Галя не раз слышала на стоянке. Первым делом людям сообщат, что если с ППшером что-то случится, убьют всех, не разбираясь, кто виноват, кто нет. Потом переходят к кнуту и прянику. Местным нужно было внятно донести, что с запада движется опасность, которая не отличает работяг-фермеров от благородных городских жителей и сметет всех одним махом, как крошки со стола. Что ППшер вовсе не захватчик, а избавитель от этой самой жуткой напасти. Что власть он берет только для того, чтобы быстрее собрать всех в целое, потому что прежние лидеры вместо действий, ясное дело, начнут выкобениваться и тянуть. А тянуть некуда.

Всех желающих уйти ППшер великодушно отпустит. Еще по дороге они решили, что все равно никто не уйдет — ну поменялся хозяин и ладно, не первый же раз такое произошло. Да и куда идти? Нищенствовать в толпу или в фермеры вкалывать?

Женщин ППшер тоже отпустил. Это объяснялось тем, что лишние заботы новой власти сейчас ни к чему, поэтому пусть каждый разбирается теперь со своим досугом самостоятельно.

Споров и криков Галя не слышала. Видимо все прошло легко и спокойно, потому что вскоре после того, как голос умолк в комнату ворвался ППшер, за ним Коновалов и Костя с простреленным плечом. Еще кто-то остался в коридоре, рассматривать было некогда.

Галю волновало состояние Яшера, который дышал все слабее. Коновал сел рядом, отодвинул ее руку. Кровь тут же засочилась быстрее.

— Комната нужна с водой. В доме есть лазарет?

— Прямо по коридору, рядом с кухней, — отчеканила Галя.

Коновалов выскочил в коридор, раздавая команды. Кто-то подхватил Яшера и потащили в лазарет. Галя отправилась следом, успев услышать, как ППшер повторяет.

— Мало времени, совсем мало. Мы должны добраться до ДжиППера быстрее слухов, то есть прямо сейчас. Тебе не стоит идти, оставайся тут с Галей. Килька… И не сходи с ума. Мы потом поговорим. Обязательно, сколько захочешь. Думай не о том, что ты его убила, думай, что ты спасла меня. Понимаешь?

Ответа Галя не слышала. В лазарете с Яшера сняли жилетку и Коновалов осмотрел рану внимательнее.

— М-да, — задумчиво сказал.

— Сделай что-нибудь! — горячо потребовала Галя.

Он что-то прикинул.

— Много времени уйдет. Оно того стоит?

— Да! — ни секунды не думая, ответила Галя.

— Ладно, ищи нитки, иголки, крепкое спиртное, лекарства какие тут есть. Ножи разных размеров, лучше тонкие и длинные. Пуля внутри осталась, будем вынимать. Бабу еще какую-нить в помощь. Пусть воду греет. Шевелись, я пока Костю перевяжу.

Следующие пару часов Галя только и делала, что исполняла поручения Коновалова. В выражениях он не стеснялся.

Когда пулю вытащили, рану зашили и все закончилось, Яшера перетащили в одну из соседних комнат, а Галя вышла в коридор, чтобы осмотреться. Хотя был почти полдень, есть совершенно не хотелось. Смесь физической и моральной усталости был настолько сильной, что не хотелось даже спать. Несколько минут она просто стояла в коридоре и смотрела в окно.

Вспомнила о Павле. Ах, Павла, Павла… И ни одной мысли о мести. Правда возникло желание прийти к любимой подруге в комнату и объявить, что та свободна и может катиться ко всем чертям! Намекнуть, будто это личная Галина заслуга и именно ей Павла обязана своей свободой. Галя отправилась на кухню. Осмотрела двух смутно знакомых женщин, может даже тех самых, что сдали ее в день побега. А может и нет, какая по большому счету разница? Спросила о Павле. Оказалось, Павлы больше нет. На тупой вопрос, где же она женщины ответили, что ее нет вообще, то есть в живых. Наказана за связь с одним из бойцов за спиной Тарзана. Расспрашивать подробности Галя не стала, сердце сжалось от боли, будто она потеряла не врага, а родственника, пусть не самого близкого человека, но все равно одной с ней крови.

К вечеру мало что изменилось. Килька безвылазно сидела в комнате Тарзана, валялась на его диване, никуда не выходила, ни с кем не болтала и вообще старалась принять вид мебели. Трупы отсюда давно убрали и даже пол успели тщательно вымыть. Вот так просто — час-другой и уже не скажешь, что сегодня на этом самом месте насильственным образом погибло несколько человек.

На столике рядом с диваном стояла тарелка синего винограда, который Килька внимательно рассматривала. Каждый раз, когда Галя заглядывала в комнату, видела глаза, устремленные в груду синих шариков. Один раз Галя попыталась с ней поговорить, зашла и села рядом.

— Вкусный? — спросила, кивая на тарелку, чтобы как-то завязать беседу.

— Не знаю, — задумчиво сообщила Килька, — я никогда не пробовала.

Беседы не получилось.

К вечеру вернулись от ДжиППера. Валенка серьезно ранили, но в остальном там тоже был полный порядок. Коновалов с Щербатым сразу отправились обратно, потому что там оставили Валенка, которого было опасно далеко перевозить. Краем уха Галя услышала, что с ДжиППером убили еще пятнадцать человек, причем половина из них не сопротивлялась, но ППшер заявил, что эти в любом случае не станут подчиняться, а рано или поздно попытаются рыпаться, слишком много межу ними стоит личной вражды. А ему неприятности не нужны.

Все жутко перемешалось. Галя не могла разобрать, кто, где и как. Этим же вечером несколько человек во главе с ППшером отправились в ближайшую западную деревню Птичное, чтобы поставить жителей в известность о смене власти. Рядом с этой деревней лежал небольшой заброшенный городок с практически целыми домами. ППшер считал, что он отлично подходит переселенцам, а в Птичном стоит организовать пункт по их приему.

К темноте все вернулись. Новости как на заказ — все отлично, споров и признаков сопротивления не было, староста ППшера признал. Оказать первейшую помощь переселенцам согласился. Ни единой жертвы. Раненый Костя остался там, чтобы подлечиться и одновременно присмотреться к деревенским, ведь так или иначе с ними придется общаться гораздо чаще, чем с остальными южанами. Килька осталась в деревне, потому что возвращаться не пожелала. ППшер сухо сообщил об этом Гале, ушел в выбранную для него небольшую комнату на втором этаже и заперся там до утра.

Когда он вышел к завтраку, Галя впервые поняла, почему остальные безоговорочно признали его лидером. Увидела заново, будто встретила совершено незнакомого человека. Это была не жестокость в глазах, не плавающая по лицу уверенная, пустая улыбка. Ни спокойный, цепкий взгляд.

Это полное, равнодушное и осознанное одиночество. Клеймо человека, которого будут бояться, но никогда не будут любить.

Клеймо отщепенца.

— Конфетти…