мне хотелось рвать и метать. Повырывать всем этим девицам патлы и выбросить каждую из окна. Но с другой стороны, я понимала, что им нужно поговорить. Либо их заверят, что все это временно, либо он выгонит их всех. По-другому просто не может быть. И еще я была уверена: за то, что я немного «подмочила репутацию» одной гадюке, мне ничего не будет, а если и будет, им же всем будет хуже.
Неподалеку от палаты Ягуара стояли Абдул с Алексом. Судя по хитрому и веселому взгляду Абдула, нас с Ягуаром прекрасно слышала вся больница и… Алекс. Вспомнив, что мы с его братом вытворяли пару минут назад, я почувствовала, как мои щеки запылали от стыда и нового возбуждения. Низ живота снова сладко заныл, а соски сжались, превратившись в тугие горошины.
– Вот же… – недовольно прорычала я.
В этот момент дверь за мной с шумом ударилась о стену, благо, я вовремя отошла от нее. Первой из палаты вылетела моя «любимая» гадюка. Судя по лицу, ей очень не понравилось, что сказал ей ее господин. Ее глаза метали молнии, а руки были сжаты в кулаки. Безупречный макияж размазался и словно потрескался, так ее перекосило от злости и досады.
– Ты-ы-ы! – она заорала так громко и таким тонким голосом, что казалось, вот-вот перейдет на ультразвук. – Русская шлюха, оборванка… – дальше я уже не могла слушать, и поэтому просто залепила ей увесистую пощечину.
Змеюка взвизгнула, а потом побежала жаловаться Ягуару, влетев обратно в его палату. Какой там начался шум! Я грустно посмотрела ей вслед и вздохнула. Мне стало ужасно противно и скверно от всей этой ситуации.
– Господи, и угораздило меня влюбиться в мужчину, у которого есть свой гарем, – себе под нос пробормотала я, оперевшись затылком о стену у двери палаты.
Глаза мои были закрыты, и поэтому я не сразу заметила, что над моим лицом кто-то склонился, а весь гарем быстро скрылся за поворотом больничного коридора.
– Правда? – неожиданно услышала я голос Ягуара. Я вздрогнула от испуга и схватила его за руку, властно коснувшуюся моего лица.
– Ты что здесь стоишь? А ну марш в койку! – недовольно сказала я. В ответ на мои слова он заулыбался.
– Там холодно и одиноко. Составишь мне компанию? – хитро спросили меня, обводя подушечками пальцев контуры моих губ.
– Нет. Чай, не маленький, справишься! – на словах я огрызалась, а внутри меня все пылало и начинало гореть.
– И вообще, твой брат вывез меня на прогулку, пока ты здесь притворяешься раненым и немощным, – с хрипотцой в голосе сказала я, чувствуя, что между нами сокращается расстояние.
– Немощный, значит, – задумчиво произнес Ягуар, пожирая взглядом мои приоткрывшиеся губы. – Рад тебе сообщить, моя Татлим, что сегодня меня выписывают. И вечером, так и быть, я готов показать, на что я способен.
Судорожно втянув в себя воздух, я едва не хлопнулась в обморок. Он сказал, что его выписывают? И намекнул на то, что придет ко мне ночью? Черт, черт, ЧЕРТ!!!
Между ног стало болезненно жарко, мое дыхание стало более глубоким, грудь налилась, а глаза… выдавали меня с головой. Читая меня как книгу, Ягуар хрипло зарычал и впился мне в губы. Его поцелуй едва не выбил у меня почву из-под ног. Я вцепилась пальцами в его накачанные плечи, держась, чтобы не упасть, и не дать ему завладеть ситуацией. Звук закрывающейся за нами двери немного отрезвил меня и заставил оторваться от его губ.
Я оглянулась. Мы снова в его палате! Что за похотливый кошак!
Недовольно рыкнув, он практически впечатал меня в стену, разведя мне ноги и усаживая на свои бедра. Моя грудь снова была в его власти. Укусы и горячие поцелуи обжигали кожу, делая ее безумно чувствительной. Внутри меня просыпался суккуб, не иначе. Я горела от страсти, от его напора и голода.
Болезненно сжав мой сосок, он толкнулся между моих ног своими бедрами. Его желание просто боготворило меня. Никогда я не думала, что так буду влиять на мужчину.
Губы Ягуара терзали мне кожу на шее, заставляя выгибаться к нему навстречу. Давление внизу живота нарастало, терпеть просто не было больше никаких сил.
– Яр, прошу… – простонала я в очередной раз, когда он толкнулся своим каменным органом в мою пылающую от неудовлетворенности промежность.
– Я не могу, – хрипло дыша мне на ухо, прошептал мне он. – Ведь я же немощный!
– Что? – я не сразу поняла смысл его слов, а когда поняла, то просто рассвирепела.
– Ты ведь нарочно, да? Вот же кошак блудливый! Падишах недоделанный! Араб некастрированный! Мерин необъезженный! – вот с такими вот воплями я выскочила из его палаты.
Злая! Неудовлетворенная! Мстительная!
– Алекс, дорогой, ты обещал мне экскурсию. Я готова! – промурлыкала я, вешаясь другу на шею.
Уже у дверей лифта я притормозила, услышав, как в палате Ягуара угорает один пристреленный кошак и его наглый слуга Котопес.
– Так, значит? Хорошо, я устрою тебе приватный вечер, кошак, – злая как сто китайцев прорычала я после того, как передо мной закрылись створки кабины лифта.
* * *
Всю дорогу Алекс молчал и косился в мою сторону. Злость в груди бурлила, как вулкан, а еще мне было очень обидно, что со мной так поступил мужчина, который мне нравится. Игры играми, но вот смеяться надо мной не стоит. Если я всем и кажусь сильной и грубой, это не значит, что внутри меня не живет хрупкая и ранимая девушка. Которая в данный момент плакала и сжимала кулаки от боли.
Немного успокоившись и договорившись со своими нервами, я наконец смогла окунуться в красоту востока с головой. Мечеть шейха Зайда меня покорила, наверное, на всю оставшуюся жизнь!
Только представьте себе здание, способное вместить в себя сорок тысяч верующих за один раз. По четырем сторонам мечети стоят четыре минарета высотой около ста семи метров. Внешний ряд главного здания покрывают восемьдесят два купола. Купола украшены белым мрамором, их внутреннее художественное оформление также выполнено из этого материала. Внутренний двор выложен цветным мрамором, а его площадь насчитывает около семнадцати тысяч четырехсот квадратных метров.
Но самым, пожалуй, главным здесь был ковер. Самый большой ковер в мире, он покрывал пространство в пять тысяч шестьсот двадцать семь квадратных метров. Над ним трудилась тысяча двести ткачей. Вес этого чуда составлял сорок
