— Вы сделали это преднамеренно!
— Думаете, что я собрал здесь эту толпу, чтобы поймать вас в ловушку?
— Не сомневаюсь.
— Вы преувеличиваете мои возможности, императрица.
Калли вспыхнула, услышав это интимное прозвище, и прошептала:
— Не называйте меня так.
Он взял ее под локоть и повел в Западную галерею. Она попыталась протестовать, но тут же сообразила, что если начнет сопротивляться, то это только привлечет к ним внимание и вызовет ненужные разговоры.
Когда они оказались внутри боковой галереи, Ралстон не отпустил Калли и повел в дальний конец галереи, к большой ширме, которой была отгорожена часть огромного помещения.
— Куда вы меня ведете? — прошипела Калли, беспомощно оглядываясь на посетителей, беззаботно рассматривавших картины и не обращавших на них никакого внимания.
Он завел ее за ширму и подвел к большой нише, где они оказались наедине. Калли вновь охватило чувство, в котором в равной степени смешались возбуждение и страх. Огромная ширма красного дерева была установлена вдоль выходивших на юг окон. Это было сделано для того, чтобы солнечные блики не мешали рассматривать картины. Эта ширма возвышалась над их головами и создавала уголок, залитый ярким солнечным светом, приглушая гул посетителей выставки.
Идеальное место для тайного любовного свидания. Калли тотчас отбросила эту мысль и собрала гнев и боль, которые мучили ее со дня их последней встречи. Она не могла позволить ему одержать верх. Не здесь.
— Вы сошли с ума? — раздраженно прошептала она.
— Никто не видел, — ответил Ралстон.
— Откуда вы знаете?
— Знаю.
Маркиз протянул руку и коснулся ее лица. Он вздрогнула от этого прикосновения.
— Не прикасайтесь ко мне.
В его глазах мелькнуло какое-то чувство, но исчезло, прежде чем она смогла распознать его.
— Я никогда не сделаю ничего, что повредит вашей репутации, Калли.
Эти слова прозвучали искренне.
— Простите, милорд, но все, что вы делаете, ставит мою репутацию под угрозу, — гневно прошептала она, отчаянно желая посильнее задеть его, чтобы этот человек почувствовал ту же боль, которую ощущала она со дня их прошлой встречи.
Уголок рта у Ралстона дернулся.
— Что ж, наверное, я заслужил этот упрек.
— Вы заслужили гораздо больше. — Она смело встретила его взгляд. — А теперь прошу меня извинить: барон Оксфорд будет меня искать.
— Вы не можете серьезно воспринимать Оксфорда.
Она оставила его реплику без ответа и, резко развернувшись, собралась выйти в зал, но Ралстон схватил ее за руку. Он удерживал Калли не очень крепко, но она отчего-то не вырвала руку, а, обернувшись, лишь грустно посмотрела ему в глаза.
В этот момент единственное, чего он хотел, — чтобы она осталась с ним. Чтобы она простила его. Он приехал сюда вместе с Джулианой с твердым намерением найти Калли и извиниться за свое отвратительное поведение, готовый сделать все, что угодно, чтобы исправить то очевидное зло, которое причинил этой девушке. Ралстон увидел ее, как только пара вошла в главную галерею: Калли мило улыбалась Оксфорду и, несомненно, прекрасно проводила время. Увиденное вывело его из себя: Калли — такая милая и радостная; Оксфорд — такой пустой и недалекий.
Никогда она так открыто не улыбалась Ралстону. А если бы улыбнулась, то он, конечно же, отреагировал бы совсем не так, как этот болван Оксфорд, который отчего-то оставил спутницу и исчез среди посетителей выставки. Нет. Если бы она так на него посмотрела, он схватил бы ее в объятия и зацеловал до бесчувствия. И черт с ней, с Королевской художественной выставкой.
Черт возьми. Он хотел зацеловать ее до смерти прямо тогда, но ведь это не ему она улыбалась.
Он найдет способ все исправить, но сначала следует вывести из игры Оксфорда. Пари, которое он заключил с этим нелепым барончиком, действительно было настоящей глупостью. Сейчас Ралстон понимал, что именно он своими язвительными замечаниями спровоцировал барона на попытку завоевать Калли. Теперь Оксфорд не откажется от своей затеи, тем более что на кону стояла тысяча фунтов.
— Не слишком увлекайтесь Оксфордом, — предупредил Ралстон.
— А почему бы и нет? — поддразнила его она.
— Он охотник за наследством, и мозгов у него не больше, чем у козла.
— Без сомнения, так оно и есть, — спокойно ответила она, словно он только что заявил, что небо — голубое.
Ралстон нахмурил брови.
— Так зачем же вы пришли сюда с ним?
— Потому что он попросил об этом.
Этот простой ответ расстроил Ралстона. Он нервно пригладил волосы и заметил:
— Калли, ради Бога, разве это может служить достаточным основанием?
От ее грустной улыбки сердце Ралстона сжалось.
— Вы правы. Не должно служить.
Он почувствовал странное напряжение в груди, и в этот момент решение было принято. Оксфорд не получит ее. Гейбриел Сент-Джон, маркиз Ралстон, никогда не допустит этого.
Их взгляды встретились, и они долго смотрели друг на друга, затем Калли попыталась отнять свою руку, но Гейбриел не мог позволить ей уйти. Он крепко сжал ее пальцы, не отпуская. Калли удивленно взглянула на него.
— Позвольте мне куда-нибудь вас пригласить.
— Милорд?
— Куда бы вы хотели пойти? Дайте и мне шанс.
— Это не состязание.
Она произнесла эти слова очень тихо, и он почувствовал в них какой-то не до конца понятный ему смысл. Но в этот момент он не обратил на это внимания и повторил:
— Позвольте мне куда-нибудь вас пригласить. На ваш выбор. В театр. На пикник с Марианной и Ривингтоном. Черт возьми, просто прокатиться в экипаже.
Мгновение она обдумывала его слова.
— Я не хочу, чтобы вы меня сопровождали ни в одно из этих мест.
— Отчего же?
— Я начинаю все с чистого листа. И не буду заурядной.
Не буду серой мышкой.
Узнав свои собственные обидные слова, Ралстон вздрогнул как от удара. Проклятие! Что он может сказать, чем загладить вину? Гейбриел вновь запустил руку в волосы, растрепав несколько густых прядей. Неожиданно этот разговор показался ему одним из самых важных в его жизни.
— Бог мой, Калли, мне очень жаль. Дай мне шанс доказать, что я не законченный негодяй и не полный идиот.
— Я не считаю вас идиотом.
— Значит, первое вы опровергать не будете, — сказал он с кривой улыбкой. — Все, что хотите.
Калли печально вздохнула, стараясь не смотреть на Ралстона. Наконец она решительно вскинула голову и посмотрела ему в глаза.
— Все?
Он прищурился и через мгновение все понял.
— Вы думаете о своем списке?
— Ну вы же поставили условие, чтобы я воздержалась от выполнения остальных пунктов списка без вашего участия.
— Действительно, такой договор у нас был.
— Я, конечно, могла бы попросить Оксфорда... — намеренно протянула она, заставив Ралстона горько усмехнуться.
— Вы весьма быстро учитесь мной манипулировать, мисс Калли. Прекрасно. Мы реализуем еще один пункт из вашего списка. Так что же на сей раз?
Она ненадолго задумалась, покусывая нижнюю губу. Это действие на короткое мгновение отвлекло внимание Ралстона от разговора, и он подумал, что стоило бы поцеловать ее, чтобы отучить от этой нервной привычки. На некоторое время он погрузился в воспоминания о том, как сладки и нежны ее губы, с какой страстностью она отвечает на его поцелуи. Он почувствовал возбуждение и готов был уже вновь впиться губами в ее губы, когда у нее вырвалось одно-единственное слово:
— Игра.
Он удивленно поднял брови и тряхнул головой, словно не верил собственным ушам. Ведь она же никак не могла сказать сейчас...
— Игра в карты?
Калли живо кивнула:
— Да. Игра в карты. В клубе для джентльменов.
Ралстон рассмеялся.
— Вы шутите?
— Я совершенно серьезна, милорд.
— Вы только что попросили меня тайком провести вас в «Брукс»... Калли.
Она слегка улыбнулась:
— Хорошо, Гейбриел. Я хочу, чтобы вы взяли меня на карточную игру. В клуб.
