пережила унижения.
— Ты потерпела поражение еще до того, как начала, — сказала Мише после одной долгой ночи, когда мне не удалось призвать свою магию, даже слабую. — Она знает, когда у тебя плохое настроение.
— У меня нет плохого настроения, — проворчала я.
— Ты боишься ее, а она боится тебя, — щебетала она. — Ты просто должна, знаешь… воспользоваться этим! Пусть твое сердце откроется! — Она широко раскинула руки, сияя, как будто это было триумфальное и совершенно разумное указание.
Я бросила на нее грозный взгляд, вздохнула, а затем продолжала терпеть неудачу еще пятнадцать раз, пока не сдалась в изнеможении от ярости.
По правде говоря, несмотря на свое ворчание, я восхищалась Мише. Не ее вина, что моя магия была слишком темпераментной, чтобы быть полезной. Она была терпеливым и преданным учителем, а ее понимание магии было невероятным. Она манипулировала пламенем и светом так, словно они были продолжением ее тела, с беззаботной легкостью. Это было умопомрачительно.
Я думала, что смогу научиться у Мише, потому что она тоже черпала магию, которая традиционно не входила в ее компетенцию. Но все, что я узнала, это то, что она, по-видимому, была какой-то аномалией природы, потому что ей, казалось, не нужно было стараться.
Однажды, когда мое любопытство взяло верх, я спросила ее:
— Как ты вообще начала этим заниматься? Я про огонь.
— Это просто… во мне.
— Верно. Но… как? Откуда ты это знаешь? Как ты это обнаружила?
Она тупо смотрела на меня, нахмурив брови, как будто я только что попросила ее описать, как она начала дышать.
— Она просто была там. И твое тоже.
— Я так не думаю.
— О, но это так! — настаивала она.
Это не так.
Винсент тоже не особо помог. Его советы были противоположны советам Мише — они сводились к скудным инструкциям по контролю мышц, форме и, прежде всего, к концентрации, концентрации, концентрации. За эти недели я видела его всего несколько раз, а со временем и того меньше. Иногда я была слишком занята, чтобы идти на место нашей встречи. В других случаях я ждала его целый час, а он все не появлялся. С каждым разом он становился все более рассеянным и отстраненным, а узел в моем животе затягивался все туже.
Я не была глупой. Я знала, что что-то происходит, что-то плохое, о чем он не хотел мне рассказывать. Всякий раз, когда я осторожно спрашивала, он говорил мне, что я должна сосредоточиться на Кеджари, тоном, не оставляющим места для переговоров, и что мне лучше знать, чем бросать вызов.
Поэтому я сделала так, как он сказал. Я сосредоточилась и тренировалась.
На второй неделе тренировок, мы с Райном отказались от ночных прогулок по районам, чтобы тренироваться с Мише в апартаментах. Выработать ритм с Райном было сложнее всего. Но как только мы заложили основу нашего партнерства, Мише было легко вписаться в него. Она была быстрой и гибкой, интуитивно реагируя на бессловесные подсказки. После нескольких неуклюжих стартов мы втроем превратились в сбалансированную команду.
В тот вечер, на половине занятия, Мише остановилась. Она отступила к стене и присела, сжав руки, с круглыми глазами.
Я застыла на середине движения.
— Что случилось? — спросила я, встревоженная. — Я сделала тебе больно?
— Нет, нет. — Она покачала головой, ухмылка расползлась по ее рту. — Это просто… боги, посмотрите на себя! Это потрясающе!
— Нет такой связи, как связь из-за убийства, — сухо сказал Райн.
— Я так горжусь, — вздохнула она, и я все еще пыталась понять, шутит она или нет, когда она закатила глаза и поманила к себе.
— Ты просто пытаешься получить дополнительный перерыв. Пойдем, Мише.
Вместе мы оттачивали открытую нами командную работу ночь за ночью. Каждое утро я падала в постель без сил. Каждую ночь я просыпалась уставшей и готовой делать все заново.
На шестнадцатую ночь, в краткие секунды перед сном, я подумала: Это может сработать.
Это действительно может сработать.
И, возможно, возможно, мне это даже понравилось.
Глава
24
Мы с Райном уже несколько дней не ходили в человеческие районы, поэтому, когда Мише затаилась в своей комнате, работая над каким-то новым заклинанием, мы воспользовались возможностью вернуться. Я ожидала, что, учитывая наше отсутствие, в округе будет полно вампиров, рассматривающих его как место охоты. Но вместо этого мы с Райном разобрались только с двумя очень пьяными вампирами, пытавшимися отобрать пару детей, а потом бесцельно бродили по пустым улицам.
— Хм, — сказал Райн после часа бесплодных блужданий. — Может быть, мы создали себе очень грозную репутацию, сами того не ожидая.
— Даже более ужасающую, чем мы думали, — сказала я. — Мы слишком хорошо делаем свою работу.
Мои щеки напряглись. Я была так довольна, что долго не замечала, как Райн смотрит на меня.
Моя улыбка исчезла, и он рассмеялся.
— А вот и она.
— Что? — огрызнулась я.
— Только что ты выглядела очень довольной собой.
Я пожала плечами.
Отлично. Я была довольна собой.
— Мы могли бы пойти в западный квартал, — предложила я.
— Ммм… — Он засунул руки в карманы пальто и огляделся вокруг, как будто внезапно осознав, где мы находимся.
— Это соглашение?
— У меня есть идея получше.
Он пошел по соседней улице, оставив меня посреди дороги.
— Куда ты идешь? — позвала я его.
Он оглянулся через плечо, прищурив глаза.
— Я хочу выпить. Ты идешь?
— Ты хочешь сказать, что ты, человек, приходишь в этот район почти каждую ночь, закалываешь всех бедных вампирских ублюдков, которые попадаются тебе на пути, становишься таинственным спасителем невинных человеческих граждан, и все же, несмотря на то, что ты провела здесь почти половину своей гребаной жизни, ты никогда не общалась с этими людьми? Никогда не ходила в паб? Ни разу не поздоровалась с кем-нибудь из тех, кого спасла? Вообще ничего из этого?
Он сказал это так, будто это смешно, и это меня обидело.
— Я была здесь не для этого. — Я пристально на него взглянула. Эффекта от взгляда практически не было, ибо Райн был намного выше меня и шел так быстро, что мне приходилось неловко бежать на полусогнутых ногах, чтобы не отстать от него. — Мы здесь не для этого.
— О, перестань, принцесса. Мы так много работали, что уже некого убивать.
— Тогда мы должны вернуться в Лунный дворец.
— Я не хочу возвращаться в Лунный дворец. Я хочу самое дерьмовое пиво в городе. Я хочу пенистое, кислое, ссаное пиво. И место, где его можно получить, находится менее чем в квартале отсюда.
