Совершенно очевидное решение – воплотить мечты в реальность. Раз отринуть мечты нельзя, то как насчет того, чтобы воплотить их? Она представила себе, что заимела любовника. Как люди вообще это делают? Вряд ли она осмелится поинтересоваться у кого-нибудь. Как вообще можно попросить кого-то… Но реальность – это опять-таки огромный риск. Потерять саму себя, все свои мечты ради такой же чудовищной жизни, какой была ее жизнь с Тьеном… Снова над ее головой медленно сомкнется удушающий, засасывающий мрак. Навсегда.
Катриона еще раз снизила температуру воды и отрегулировала душ так, чтобы капли падали ей на кожу, как кристаллики льда. Майлз – не Тьен. Он не пытается завладеть ею или уничтожить ее личность. Он всего лишь нанял ее создать сад. Ничего плохого. Должно быть, она сходит с ума. Остается только надеяться, что это временное помешательство. Должно быть, гормоны разыгрались. Это пройдет, и эти… необычные мысли исчезнут сами собой. И тогда она вспомнит все и сама над собой посмеется.
Катриона попробовала рассмеяться. Наверняка глухое эхо – из-за того, что она стоит в душе. Выключив ледяную воду, она вышла из кабинки.
Нет никакой причины встречаться с ним сегодня. Иногда он выходит на улицу и наблюдает за работой, сидя на стене. Но никогда не вмешивается. Так что ей не придется с ним разговаривать до завтрашнего приема, а там будет много народу, а значит, у нее полно времени, чтобы привести в порядок мысли. А пока суд да дело, нужно отрегулировать ручей в саду.
Офис леди Элис Форпатрил, занимавший три комнаты в Императорской Резиденции, в последнее время расползся на добрую половину трехэтажного крыла. Там Айвен обнаружил себя в распоряжении целой армии секретарей и помощников маменьки, привлеченных на помощь для организации свадебных торжеств. Казалось довольно заманчивым работать в местечке, где трудятся десятки женщин, пока Айвен не обнаружил, что большинство из них – средних лет фор-леди со стальным взором. К счастью, он переспал лишь с парой их дочерей, и обе встречи закончились без последствий. Иначе было бы куда хуже.
К тайному огорчению Айвена, лорд Доно и Байерли Форратьер пришли на императорскую аудиенцию загодя, и им хватило времени заглянуть его проведать. Секретарь леди Элис сурово велела Айвену выйти в приемную, где он обнаружил Форратьеров расположившимися со всеми удобствами. Байерли оделся в соответствии со своим вкусом в темно-бордовый костюм, консервативный лишь по стандартам городских шутов. Лорд Доно облачился в форский черный мундир и брюки с серой вышивкой – откровенно траурный наряд, который отнюдь не случайно подчеркивал его новое превосходное мужское обличье. Секретарша средних лет одобрительно поглядывала на него из-под ресниц. Оруженосец Цабо в мундире Дома Форратьеров стоял у двери, изображая деталь интерьера.
Кроме сотрудников аппарата, по коридорам Императорской Резиденции никто не бродил сам по себе. У Доно с Байерли тоже имелся эскорт в лице главного мажордома Грегора. При появлении Форпатрилла он прервал беседу с секретаршей и посмотрел на Айвена с непривычным уважением.
– Доброе утро, Айвен, – сердечно поздоровался лорд Доно.
– Привет, Доно, Бай. – Айвен ухитрился вполне нейтрально коротко кивнуть. – Как вижу, вы… э… смогли прийти.
– Да, спасибо тебе. – Доно огляделся. – Леди Элис здесь?
– Отправилась с полковником Форталой проверять цветоводов, – ответил Айвен, довольный, что может сказать правду и избежать участия в очередных планах Доно, какими бы они ни были.
– Надо мне будет с ней вскорости потолковать, – прожурчал Доно.
– М-м-м… – изрек Айвен. Леди Донна не была близкой знакомой маменьки, будучи моложе лет на двадцать пять и вращаясь в политических кругах, отличных от окружения леди Элис. Расставшись с первым мужем, леди Донна утратила шанс стать графиней. Впрочем, имея возможность пообщаться с лордиком, Айвен понял, что игра не стоила свеч. В любом случае он не испытывал ни малейшего желания посплетничать по поводу нового поворота событий ни с матерью, ни с сонными матронами, что на нее работали. И как бы ни было интересно поприсутствовать при первой встрече леди Элис с лордом Доно, Айвен предпочитал оказаться в этот момент где-нибудь в другом месте.
– Готовы, господа? – спросил мажордом.
– Удачи, Доно, – пожелал Айвен, собираясь удалиться.
– Да, – кивнул Бай, – удачи. А я останусь здесь поболтать с Айвеном, пока ты не вернешься, ладно?
– В моем списке, – сообщил мажордом, – перечислены вы все. Форратьер, лорд Форратьер, лорд Форпатрил, оруженосец Цабо.
– О, должно быть, тут какая-то ошибка! – воскликнул Айвен. – На самом деле только лорду Доно нужно переговорить с Грегором.
– Список составлен лично императором, – сказал мажордом. – Сюда, пожалуйста.
Обычно невозмутимый Бай слегка поперхнулся, но послушно пошел за мажордомом. Они спустились на два этажа и свернули в коридор, ведущий в северное крыло, к личному кабинету Грегора. Айвен заметил, что мажордом не потребовал от него подтвердить личность Доно, из чего сделал вывод, что за ночь Грегор разобрался в происходящем. И почти расстроился. Ему так хотелось посмотреть, как у кого-нибудь глаза на лоб полезут, как полезли вчера у него самого.
Мажордом коснулся панели у дверей и объявил о пришедших. Последовало разрешение войти. Когда они вошли, Грегор выключил комм и повернулся. Поднялся, обошел стол, оперся на него спиной и, скрестив руки на груди, уставился на всю компанию.
– Доброе утро, господа. Лорд Доно. Оруженосец.
Все ответили нестройным «доброе утро, сир», кроме Доно, который вышел вперед и, вскинув голову, ясным голосом проговорил:
– Благодарю вас, сир, что согласились так быстро меня принять.
– А, – изрек Грегор. – Быстро. Угу. – Он несколько странно посмотрел на Байерли, который только скромно моргнул. – Присаживайтесь, пожалуйста, – продолжил Грегор. Он жестом указал на кожаные диваны в конце комнаты, и мажордом поспешил принести еще два кресла. Грегор занял привычное место в углу дивана, сев вполоборота, чтобы видеть лица гостей в ярком свете, бьющем из выходящих в сад окон.
– Я с удовольствием постою, сир, – пробормотал Цабо, но ему не позволили торчать у дверей. Грегор, коротко улыбнувшись, указал на кресло, и Цабо вынужденно сел на краешек. Бай занял второе кресло и даже сумел изобразить неплохое подобие своей обычной позы нога на ногу. Доно уселся уверенно, расставив ноги и локти, предъявляя права на пространство, на которое никто не претендовал. Второй диван был в полном его распоряжении, пока Грегор ироничным жестом не шевельнул ладонью, и Айвену не пришлось сесть рядом с новоявленным лордом. Как можно дальше, едва не вжавшись в угол.
На лице Грегора не читалось ничего, кроме совершенно очевидного факта, что шанс Донны/Доно застать его врасплох миновал где-то в промежутке между «сейчас» и ночным звонком Айвена. Император нарушил томящую тишину буквально за мгновение до того, как Айвен окончательно впал в панику и начал бормотать невесть что.
– Итак, чья это блестящая идея?
– Моя, сир, – спокойно ответил лорд Доно. – Мой покойный брат много раз совершенно однозначно высказывался – это могут подтвердить Цабо и все прочие домочадцы, – что ему ненавистна мысль, что Ришар унаследует после него титул графа Форратьера. Если бы Пьер не умер столь внезапно и неожиданно, он, безусловно, нашел бы более подходящего наследника. И я считаю, что лишь выполняю его устное завещание.
– Значит, вы… хм… заявляете, что имеете его посмертное одобрение.
– Да. Если бы он до этого додумался. Признаю, что при жизни у брата не было причин принимать столь экстремальное решение.
– Понятно. Продолжайте. – Айвен узнал манеру: классическое поведение Грегора, когда он действует по принципу «дадим им веревку, чтобы они повесились сами». – И какой же поддержкой вы себя обеспечили, прежде чем отбыть на Бету? – Он довольно открыто глянул на оруженосца Цабо.
– Я обеспечил себе поддержку моих оруж… оруженосцев моего покойного брата, – сказал Доно. – Поскольку это их долг – охранять спорную собственность до моего возвращения.
