Ивица разбудила его довольно поздно. Небо опять было ясным, грозовой фронт сдвинулся на запад. Бен некоторое время тихо лежал, глядя на сидящую рядом жену, а она, лукаво улыбаясь, глядела на него. Внезапно он принял решение. Было бы не правильно держать свои мысли при себе, ведь Ивица страдает не меньше от того, что дочь исчезла, а угрозы Райделла всем действуют на нервы. Они были одни — Сапожок с утра пораньше удалился по своим собственным делам, о которых не счел нужным поведать. И Бен рассказал жене о том, о чем не говорил никому и никогда: медальон и Паладин связаны между собой, один вызывал другого для защиты короля. А во время схватки с роботом медальон вдруг исчез. Ивица внимательно выслушала рассказ Бена, затем взяла его за руки и сжала их.
— Если с медальоном проделали такую штуку, — спокойно заявила она, — следовательно, тот, кто это сделал, знает, что он связывает тебя с Паладином. — Она пристально поглядела на мужа. — Кому, кроме меня, об этом известно?
Проблема была в том, что никому. Даже советнику Тьюсу, знавшему о медальоне больше всех. Большинство знали лишь, что медальон принадлежит тому, кто правит в данный момент Заземельем. Очень немногие были в курсе, что он позволяет пройти сквозь волшебные туманы. И только Бену было известно, а теперь и Ивица знает, что медальон вызывает Паладина. Вот только Бену не хватило духу поведать Ивице о том, что Паладин и он связаны между собой, что рыцарь является его вторым “я”, его темной половиной, которая приобретает телесное обличье, когда возникает необходимость сражаться. Он уже не раз собирался рассказать ей об этом. Это последний секрет о волшебных свойствах медальона, который он утаивал от нее, и внезапно бремя этой ноши показалось Бену совершенно невыносимым.
И все же Бен смолчал. Он еще не был готов к такому разговору. Подобное откровение могло навредить их взаимоотношениям. Он не желал подвергать проверке прочность супружеских уз, выкладывая столь ужасную правду. Даже теперь, спустя столько лет, он все еще боялся потерять ее.
— И что мы теперь будем делать, Бен? — внезапно спросила Ивица, прервав ход его мыслей. — Ты ведь не собираешься здесь задерживаться, не так ли?
— Не собираюсь, — ответил Бен, ухватившись за возможность сменить тему. — От Каллендбора, судя по всему, помощи ждать не приходится, так что нет смысла торчать здесь. Мы уедем незамедлительно. Кстати, а где Сапожок?
Кобольд возник на пороге, едва Бен успел умыться и натянуть одежду. Повязка, наложенная ночью Ивицей на разбитую голову кобольда, исчезла. Сапожок, крепко запомнив специфический запах робота, оказывается, отправился по следу, чтобы выяснить, откуда тот пришел. Но это не заняло много времени. Большая часть следов оказалась затоптанной стражниками, бегавшими ночью вверх-вниз по лестнице, однако не настолько, чтобы Сапожок не определил, что робот материализовался из ниоткуда на лестничной площадке ниже этажом. Бен поглядел на Ивицу, затем снова на Сапожка. Все они прекрасно поняли, что сие означает.
Сапожок также поведал, что тщательный осмотр берегов реки, проведенный стражниками Каллендбора, не дал ровным счетом ничего. Никаких следов ни робота, ни Ардшил.
Супруги приказали принести завтрак, который быстро проглотили, собрали вещи и спустились вниз. Там их встретил Каллендбор, мрачный и подавленный ночными событиями. Бен сообщил ему, что они отбывают, и в глазах лорда промелькнуло явное облегчение. Бен ни на что другое и не рассчитывал, поскольку их трудно было назвать друзьями даже в лучшие времена. Он поблагодарил хозяина за гостеприимство и заставил подтвердить обещание немедленно сообщить, если узнает что-то новое о Мистае и Райделле. Каллендбор выдал им провизию на дорогу и сопроводил до дверей, где у крыльца их поджидали оседланные кони. Бен улыбнулся про себя. Из Каллендбора никогда не получится хороший игрок в покер.
Бен, Ивица и Сапожок выехали из ворот крепости и покинули город. Переехав мост через реку, маленькая команда двинулась на юго-запад, в направлении замка Чистейшего Серебра. Ивица кинула на Бена вопрошающий взгляд, желая знать его дальнейшие планы, но он в ответ лишь приподнял бровь и промолчал. И только когда они значительно удалились от крепости Риндвейр и оказались посреди лугов, Бен осадил Криминала и остановился.
— Я не хотел, чтобы Каллендбор увидел, куда мы действительно поедем, — сообщил он.
— И куда же?
— На восток, в Пустоши, к еще одному существу, которое может знать что-нибудь о Мистае.
— Понятно, — спокойно ответила Ивица, успевшая уехать вперед.
— Он станет с тобой говорить. Я знаю, ты ему нравишься.
— Может, и станет, — кивнула сильфида. Они повернули обратно к реке и весь день ехали вдоль берега. К вечеру они достигли границы Пустошей. Тут заночевали, укрывшись под пихтами на холме, откуда открывался прекрасный обзор по всем направлениям. Ужин разогревать не стали, поели холодным. Сапожок предложил дежурить всю ночь напролет, но Бен и слышать об этом не пожелал. Кобольду тоже нужно отдохнуть, особенно если потребуется его помощь в случае следующего нападения, а то, что оно будет, уже не вызывало сомнений. Поэтому Бен настоял, чтобы дежурить по очереди.
В эту ночь никаких монстров не появилось, и Бен спокойно поспал. Утром он чувствовал себя заново родившимся. Ивица тоже, судя по всему, отдохнула. Только все трое совершенно не радовались тому, что ждало их впереди. Даже Сапожок и тот понял. Он побежал впередсмотрящим, а Бен с Ивицей двинулись следом, не очень торопясь. Покинув Зеленый Дол, они вошли в Пустоши. День опять был хмурый и облачный, но дождя вроде бы не намечалось. Здесь даже в отсутствие солнца воздух был сухим и горячим, почва иссохшая и потрескавшаяся, а простиравшаяся впереди земля лишена жизни и растительности и такая тихая, как смерть.
К полудню они довольно прилично углубились в Пустоши. Прискакавший обратно Сапожок сообщил, что Огненные Ключи прямо по курсу и дракон Страбон дома.
— Если кто и знает что-либо о Райделле, так это Страбон, — сказал Бен Ивице, пока они ехали по барханам, окружавшим Огненные Ключи. — Страбон летает везде, где хочет, и вполне мог когда-нибудь во время своих полетов за волшебные туманы побывать в Марнхулле. В любом случае стоит спросить. При условии, конечно, что вопросы будешь задавать ты.
Действительно, по большому счету Страбону было глубоко наплевать на Холидея, хоть они и несколько сблизились после совместных приключений в Лабиринте. Но вот Ивицу дракон обожал. Он постоянно твердил, что испокон веку драконы питают слабость к прекрасным девам, хотя время от времени полагал, что ошибается и что драконы получают удовольствие, поедая этих самых дев. Слишком гордый, чтобы признаться в таком грехе, он позволял себе изредка попадать под очарование сильфиды. Однако каждый визит к Огненным Ключам был рискованным предприятием, а дракон Страбон отличался весьма вспыльчивым норовом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
