Читаем без скачивания Грозный эмир - Сергей Шведов

– Значит, Боэмунд готов принести клятву? – спросил Венцелин, присаживаясь к столу.

– Нам с шевалье де Музоном удалось убедить его в том, что в сложившихся обстоятельствах это просто необходимо. Даже тень подозрения в убийстве не должна пасть на благородного Боэмунда.

– Но письмо все-таки было, – напомнил Венцелин.

– Мы нашли человека его написавшего, – вступил в разговор шевалье де Музон. – Это некий писарь по имени Жак Фуше. Сам он клянется, что ничего худого не предполагал. Ему якобы сказали, что это просто шутка.

– Он назвал имя заказчика?

– Заказчика зовут Никодим, он эллин, но довольно давно живет в Сирии. Ричард Ле Гуин считает этого человека агентом басилевса. Что похоже на правду.

– Больше Фуше не назвал имен? – нахмурился Венцелин.

– Он описал нам внешность человека, сопровождавшего в тот вечер Никодима, – пояснил Музон. – Под это описание подходит портной Андроник, услугами которого пользовались почти все шевалье Антиохии. Связи у этого негодяя были обширные.

– Если верить показаниям пленных, то был еще и третий христианин в этой шайке неверных, они довольно точно описали его внешность.

– Я догадываюсь, о ком ты говоришь, благородный Венцелин, – поморщился Музон. – Фуше не назвал его имя, хотя писаря допрашивали с пристрастием. Тем не менее, я склонен думать, что барон Ги де Санлис замешан в этом деле.

– Благородный Ги тоже скрылся? – с усмешкой спросил фон Рюстов.

– Нет, – покачал седой головой Гуго де Пейн, – барон сейчас находится в Антиохии. Свое участие в убийстве коннетабля он, естественно, отрицает, хотя признает, что был знаком с сирийцем Андроником. Но с портным, как тебе уже сказал благородный Музон, знакомы многие, включая графа Боэмунда и графиню Алису.

– Я его тоже знаю, – кивнул Венцелин. – Он даже бывал в моем доме. Если, конечно, речь идет о том самом портном, который сшил королевскую мантию для Готфрида Бульонского.

– Это он, – охотно подтвердил Музон. – Очень ловкий и хитрый человечек, умеющий втираться в доверие к сильным мира сего.

– И какое решение вы собираетесь принять, благородные шевалье? – спросил Венцелин у собеседников.

– Жака Фуше я предлагаю приговорить к отсечению правой руки, – спокойно произнес магистр, – скорее всего, этот негодяй не знал о готовящемся преступлении, но, разумеется, догадывался, что в деле с письмом не все чисто. Византиец Никодим и портной Андроник должны быть повешены, в этом мы солидарны с благородным Раулем. Что же касается Санлиса, то тут возникают сложности. Нельзя казнить барона, исходя из одних подозрений. С другой стороны я не могу с ответственностью заявить, что этот человек невиновен.

– Божий суд, – подсказал со вздохом Музон. – Это единственный выход в создавшейся ситуации. Правда, для Ги такое решение равносильно приговору. Он гораздо старше любого из сыновей благородного Глеба.

– Однако Санлис может выставить заместителя, – не согласился с Раулем шевалье де Пейн.

– И где ты, магистр, отыщешь человека равного по силе Владиславу де Русильону? – с горькой усмешкой спросил Музон.

– Пожалуй, – не стал спорить Венцелин. – И что ты предлагаешь, благородный Рауль?

– Думаю, нам следует дать Ги де Санлису месяц отсрочки. За это время он найдет либо доказательства своей невиновности, либо человека, способного противостоять на Божьем суде барону де Русильону.

– Я склонен поддержать предложение де Музона, – развел руками Гуго де Пейн. – Оно обосновано.

– Я готов согласиться с вами, благородные шевалье, но при одном условии, – сказал Венцелин. – Санлис не должен покидать Антиохию до Божьего суда. А дабы у него не возникло соблазна для бегства, за ним должен быть уставлен надзор, как со стороны графа Боэмунда, так и со стороны барона де Русильона.

– Принимается, – торжественно изрек магистр.

– Быть по сему, – кивнул шевалье де Музон.

Граф Боэмунд принес клятву в храме Святого Петра в присутствии патриарха Антиохийского и всех заинтересованных лиц, включая в первую очередь трех сыновей Глеба де Руси. Здесь же был вынесен вердикт третейского суда в составе барона фон Рюстова, магистра де Пейна и шевалье де Музона. Споров вердикт не вызвал. Промолчал даже барон де Санлис, сильно сдавший за последние дни. И только Владислав де Русильон сделал небольшое уточнение:

– Я могу повесить Никодима и Андроника, если они окажутся у меня в руках, или мне следует обратиться к графу Антиохийскому?

– Ты можешь их казнить, благородный Влад, – сказал с усмешкой Боэмунд, разрешая тем самым возможные противоречия. – В аду давно уже ждут этих негодяев.

– Барон де Сабаль беспокоится о своей жене, – обернулся Венцелин к патриарху Антиохийскому.

– Я все понимаю, сын мой, но будьте милосердны к падшей женщине. Тереза добровольно приняла решение постричься в монахини, и я не могу чинить ей препятствия в богоугодном деле.

– Думаю, благородный Гуго не будет возражать, – печально вздохнул Рауль де Музон. – Это достойный выход из создавшегося положения и для нее, и для него, и для всех нас.

Барон де Санлис вернулся домой в весьма скверном состоянии, и это еще очень мягко сказано. Решение третейского суда не явилось для него неожиданностью, но одно дело догадываться и совсем другое почувствовать холод стали на собственной шее. Конечно, за месяц можно многое успеть, но для этого придется очень сильно потрудиться. И не только самому барону, но и хитроумному портному, который сейчас пристально вглядывается в лицо старого друга, словно подозревает его в чем-то нехорошем.

– Тебя и Никодима приговорили к повешенью. Благородный Боэмунд согласился лично намылить для вас веревки.

– Очень любезно с его стороны, – ласково пропел Андроник, – но я пока не готов покинуть этот мир. А что грозит тебе, благородный Ги?

– Божий суд, – зло выдохнул барон. – Через месяц.

– Пока все идет именно так, как мы предполагали, – утешил его сириец. – Спасибо благородному Раулю.

– За моим домом установят слежку, – хмуро бросил гостю хозяин. – Тебе лучше уйти, Андроник. Ты человек опытный, но сыновья Глеба де Руси прирожденные охотники.

– Вот как? – вскинул бровь даис Сирии. – А я всегда считал шевалье де Русильона простодушным рубакой.

– Ты не Владислава бойся, а Филиппа, – остерег Санлис. – Младший – самый опасный из них. Это он первым почуял неладное, он же нашел Жака Фуше и заставил его выдать Никодима, он же почти сразу назвал твое имя. Музону ничего другого не оставалось, как руками развести.

– Я плохо его помню, – задумчиво проговорил Андроник.

– Лицом он удался в мать, ростом пониже своих братьев, но гибкий как змея. От его улыбки меня сегодня едва не стошнило в храме. Бойся его, портной, ибо если кому-то и удастся затянуть петлю на твоей шее, то это будет именно он, Филипп из замка Ульбаш.

– Ты сегодня пророчествуешь как благородная Тереза, – засмеялся Андроник. – После посещения монастыря у нее открылся дар.

– Патриарх взял ее под свою защиту. До поры.

– Знаю, – кивнул даис. – Терезе придется поторопиться, как и нам, впрочем. Когда король Боэмунд отправляется на охоту?

– Думаю, через неделю, – пожал плечами Санлис. – Надо же проводить гостей.

– Проводить или выпроводить?

– А что, есть разница? – с вызовом спросил Ги.

– Теперь уже нет, – вздохнул Андроник. – Никогда не понимал пристрастия благородных мужей к охоте на животных. Занятие бесполезное, но порою смертельно опасное.

Потрясение Алисы от всего увиденного и пережитого в монастыре было столь велико, что она далеко не сразу решилась открыться Терезе. Баронесса де Сабаль, надо отдать ей должное, проявила редкостную деликатность и не стала докучать графине вопросами. Тереза сама попала в очень сложную ситуацию, а потому очень нуждалась в помощи своей подруги.

– Тебя отправляют в монастырь? – удивилась Алиса. – Но почему?

– Так решил третейский суд, – вздохнула Тереза. – И хотя согрешил мой муж, но виноватой объявили меня.

– И что ты собираешь делать теперь?

– Следовать велению Великой Матери, – скромно опустила очи долу баронесса.

Алиса покраснела. Воспоминания, нахлынувшие неожиданно, заставили Алису почти отшатнуться от женщины, ввергнувшей ее в соблазн. Пожалуй, она ударилась бы в бегство, если бы не скорбная поза Терезы, словно бы и не заметивших ее переживаний.

– Но ведь это был сон? – растерянно произнесла графиня.

– Вещий сон, – поправила ее Тереза. – Я видела залитое кровью лицо благородного Боэмунда и ужаснулась его падению. Прости, благородная Алиса, я не хотела тебе этого говорить, но не сумела удержать в душе тайну, данную мне свыше.

– Этого просто не может быть, – отмахнулась от чужого страшного видения графиня.

– Боэмунд приходил к тебе?

– Нет.