Белобрысый парень, идущий справа от меня, снова вздрогнул, замедляя шаг. Эк его разобрало! Так мы будем плестись по городу целую вечность.
— Что, до сих пор дрожишь?
Он не ответил, потому что мешком осел на мостовую, но не один, а вместе со своим поводырём. Чуть позже — примерно на полвдоха — рухнул идущий впереди нас старший офицер патруля, потом пришёл черёд солдата, присматривающего за мной: я почувствовал... Да, именно почувствовал, а не увидел, как мимо пролетело что-то тонкое и стремительное, клюнуло находящегося за моей спиной человека и прянуло обратно, тая в киселе ночи, разбавленной светом редких фонарей.
Ну разумеется! Вопреки робкой надежде, стражник не разжал пальцы, а ещё крепче стиснул их на верёвке, другим концом которой были связаны мои запястья, и потянул меня за собой, на мостовую. Хорошо хоть, падать пришлось на мягкое... Относительно мягкое, если учесть, что патрулю положено носить под плащами жилеты, укреплённые нашитыми стальными пластинками. Ладно, не холодно, и за то спасибо богам. Но постойте... Чему я радуюсь? Тому, что всё ещё жив? А если об этом в самую пору начинать скорбеть?
Неужели, за мной таки отправили убийц? Ай да «пастухи»! Отчаянные ребята... Не стали терпеть до Зимника, дарующего прощение за проступки перед ликом небес по той простой причине, что тёмная ювека — законные дни отдохновения для небожителей. Но зачем тогда медлят? А, наверное, хотят лишить меня жизни особенно мучительным образом, выставив потом изуродованное тело на всеобщее обозрение в назидательных целях... Что ж, сопротивляться всё равно не могу: мало того, что руки связаны, а хватка мёртвого стражника не желает слабеть, так ещё и мостовая предательски скользкая. Тут уж не знаешь, лучше гонять метельщиков, заставляя убирать снег, или предпочесть свежую порошу заиндевевшим камням. И помощи ждать неоткуда. Разве что, можно быть уверенным: Сэйдисс узнает о моих последних минутах всё в точности и отомстит обидчикам. Впрочем, мне сие будет уже малоинтересно и вовсе не нужно. Только если призраком вернусь в этот мир. Убедиться в своих предположениях. Но, Хаос Вечный и Нетленный! Почему даже смерти нужно дожидаться так долго?!
Он не прятался в тенях нарочно, вообще ни от кого не скрывался. Наверное, просто стоял, прислонившись к стене, пока патруль с арестованными не добрался до ближайшего светового пятна, атаковал и теперь направился в мою сторону. Проверить, все ли удары достигли цели? Похвальное прилежание. Впрочем, наёмные убийцы и не бывают рассеянными растяпами.
Высокая, довольно пропорциональная фигура с крепким костяком, но излишне сухая, чего не скрывает лёгкая, совсем не подходящая погоде одежда. Ещё один гаккар? Нет, двигается совсем иначе: коротко, с готовностью на любом из шагов или замереть, словно вкопанный, или совершить далёкий прыжок. Руки чуть согнуты в локтях и запястьях, и это позволяет заметить... Разрезы? И на коленках — тоже? Или части одежды, закрывающие предплечья и голени, вообще существуют сами по себе? Похоже на то. А между краями ткани виднеется голая кожа и...
Вечный и Нетленный! Что же это такое?!
Суставы убийцы, казалось, жили своей жизнью: когда он приблизился на расстояние в несколько шагов, стало видно, что под кожей то набухают, то опадают бугорки, и довольно объёмистые. Словно гигантские бородавки, вскакивающие то тут, то там, а может быть, и вовсе свободно странствующие под кожей. Даже целые жгуты... Я почувствовал подступающую к горлу тошноту и попробовал сглотнуть. Мерзкое ощущение не исчезло, но, слава богам, перестало усиливаться. А если бы и вырвало? Что я теряю? Всё равно, через считанные мгновения умру, а после смерти никому не будет дела до моей предсмертной опрятности...
Он наклонился, потянувшись рукой к верёвке, удерживающей меня на трупе, и, заметив неудавшуюся попытку отпрянуть, глухо сказал:
— Я хочу помочь вам.
Помочь? Проститься с жизнью, видимо?
— Если хочешь помочь, не трать зря время: убивай и уходи.
Он замер, так и не коснувшись моих пут.
— Убивать? Я освобожу вас и помогу скрыться из города.
Вот когда в самый раз было бы потереть лоб ладонью!
— Постой... Ты пришёл, чтобы освободить меня? Но почему?
— Мне приказано.
— Кем?
Он не ответил. А разве могло быть иначе?
— Ладно, понимаю: имя заказчика ты назвать не можешь. Но...
— Вам нельзя мешкать, — он снова потянулся к верёвке. — Вы не повредили ноги?
— Нет, всё хорошо. Вот только... Да не торопись ты!
Лицо моего спасителя было закрыто маской, иначе, уверен, я бы прочитал на нём самое настоящее недоумение.
— Вас что-то тревожит?
Ага. И ещё как. Если патруль не вернётся в управу, заговорённые бляхи, как только тела начнут остывать, заверещат истошными голосами и отправят весть в арсенал. По сигналу тревоги отправят новый патруль, а может, и несколько, обнаружат гору трупов, проведут дознание, выяснят, что среди убиенных (если это простое нападение на стражников) должен находиться ещё один человечек. Которого нет. Быстренько разузнают, кто я и что я, заявятся в мэнор, точнее, попытаются заявиться, вспомнят, кому он принадлежит, составят жалобу на Заклинательницу, распустившую своих слуг и... Пошло поехало. Если до меня не доберутся «пастухи», то уж Сэйдисс найдёт где угодно, а её гнев будет пострашнее смерти. Нет, мне нельзя убегать. Мне нужно оставаться. Но просто сидеть здесь и ждать вместе с четырьмя мертвецами я тоже не могу: как объясню, что остался жив? В чудо никто не поверит, а больше рассказывать нечего.
— Знаешь, что... Лучше убей меня.
— Убить?
Он выдохнул это слово, как выдыхают кашель — болезненно и хрипло.
— Да, именно. Убить, но... не совсем, а так, чтобы с первого взгляда казался мёртвым, а на деле... Понимаешь?
— Вы хотите, чтобы стража нашла здесь и ваше тело?
— Угу. Почти бездыханное. Если ты настоящий умелец, то наверняка сможешь проделать такой трюк. Договорились?
— Вы... В самом деле этого хотите?
— Ни о чём в жизни так сильно не мечтал!
— Уверены?
— Если тебе работа не по плечу, так и быть, попробую выкрутиться сам. Но лучше было бы...
— Подчиняюсь приказу. Но вам... следует встать. Чтобы всё выглядело правильно, — последние слова прозвучали с намёком на издёвку или горькую шутку.
Убийца высвободил верёвку из окоченевших пальцев мертвеца, дёрнул, поднимая меня вверх, отошёл на десяток шагов. А потом...
Вытянул правую руку в моём направлении, опустил ладонь, обнажая запястный сустав. Бугорки под кожей пришли в движение, слились в один, набухая уродливым наростом, и прорвали кожу. В мою сторону устремилось что-то, больше всего похожее на иглу, но чрезмерно крупную для шитья — этакий тонкий кинжал без рукояти, за которым тянулся шнур, сплетённый из толстых светлых нитей. Игла вонзилась мне между рёбрами, совсем рядом с сердцем, заставив то испуганно остановиться, но боль пришла позже. Когда орудие убийства по той же самой траектории вернулось к своему владельцу и исчезло, снова став частью плоти. А следующий же вдох наполнил грудную клетку ледяным огнём. Только я не дождался, пока языки пламени вспорхнут вверх: печать сжалилась и накрыла клетку сознания чёрным платком...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
