— Выключай компьютер и пошли, — велит Маня.
Напротив «Палладио» растут какие-то диковинные деревья, они цветут в начале июля, пышная зеленая крона обсыпана мелкими беленькими звездочками, на асфальте — звездный ковер из опавших цветочков. Мы идем к каналу по прямой, никуда не сворачивая. Вчера петляли, и нас занесло к зданию морга. Нет уж!
— Когда умрешь, начнутся сны в обратную сторону? — спросил один мальчик у мамы.
— Новости форума? — Маня подтрунивает над моей приверженностью к одной и той же информационной программе: дети, родители, искусство. — Кстати, я много думала о снах в первом классе. Воображала себя гуляющей в чужих снах. Наверное, поэтому я вместо школы ходила в соседнюю высотку, поднималась на шестнадцатый этаж, смотрела из окна в открытое небо — что-то вообще нереальное, почти что космос, — усаживалась на взлетной площадке (подоконник с батареей) и читала сказки братьев Гримм.
— Пока тебя не накрыла моя знакомая, которая жила в этом доме. Хорошо, что она по ошибке нажала на шестнадцатый этаж.
— А зато ты в детстве была паинькой и любила книжки про людей, которые стремятся к недостижимой цели и добиваются ее на последней странице.
— Откуда ты знаешь?
— Ты сама мне рассказывала.
— У меня приземленные мечты.
— Как у Эдит. Ее вдохновляет лишь одна реальность. Она не может представить машину времени, не может представить, как, не покидая своего места, быть одновременно где-то еще, как посещать чужие сны и наводить там порядок. Люди реальности боятся смерти. Вот ты и боишься!
Мне кажется, что Маня старше меня. У нее какой-то иной опыт, недоступный моему сознанию. И это моя дочь. Что тогда говорить о тех, кого я пытаюсь не только понять, но и направить?
— После твоей вечерней лекции девушки не будут спать всю ночь, — говорит Маня. — Они так впечатлились… Та, с фоном, ушла заплаканная. Что с ней происходит?
Я объяснила.
— Тогда точно стоило затевать терезинскую тему.
Алло, алло, жизнь продолжается!
В ночи арка Гарибальди выглядит как ворота к звездам, днем на фоне светлого неба она кажется тяжеловесной. Мы проходим под ней, но не взлетаем к звездам, а спускаемся к каналу, минуем неподвижный корабль-ресторан, стоящий в мутно-зеленой воде, ищем, где бы приземлиться, выпить воды или сока.
Прошли почти до конца туристического маршрута. Забрались в катер-кафе. Заказали газированную воду. Катер чуть покачивается, ни души вокруг, даже официантка, поставив перед нами бутылку и стаканы, сошла на берег поболтать с молодыми людьми.
— Если бы в твои годы кто-нибудь мне сказал, что я буду сидеть в Милане, на канале, спроектированном по плану Леонардо, и напротив будет сидеть моя взрослая дочь…
— По-моему, тебе надо завести файл под названием «Хроника чудес» и все туда записывать. И тогда ты увидишь, что твоя жизнь — одно сплошное чудо.
— А ты завела?
— Нет. Я не хроникер. Мне все равно, было что-то на самом деле или это все выдумка. А тебе важны факты.
Людская жизнь
Мы разошлись по комнатам. Разговор с Маней не выходил из головы. Открыла файл с ее детскими сказками. Нашла вот такое:
«Маня Макарова, 7 лет и 5 месяцев. 29 января 1988 года.
Людская жизнь. Серия 1-я
Рассказ
Хозяин был очень злой и обжора, его жена была точно такая же. И однажды в ясный день он поругал свои руки: «Ну вы, руки, руки, руки, вы почему сделали ошибку, я ведь важный граф, пишу письмо королю, а вы сделали ошибку, я вам сейчас дам!» Руки сказали: «Ах ты, противный, хозяин!», и руки от него стали бежать, а хозяин по привычке выставил вперед пустые места, которые остались от рук, и кричит: «Держи, держи, хватай!» Но руки бежали все сильней и сильней. Ноги его ужасно устали, и им ужасно надоело бегать вместе со своим хозяином по разным улицам и переулкам. И ноги тоже вырвались из-под хозяина, но это еще не конец. Хозяин выхватил в начале своего путешествия маленький сучок и стал скакать на нем. По привычке, хотя он был без рук и без ног, он прикрепил этот самый сучок себе на пузо еще в начале пути. Хозяин ужасно раскрыл рот, и он мешал носу дышать. Тогда нос и говорит ему: «Держись, я у тебя выскочу в подходящий момент». И когда этот хозяин остановился, уже не надеясь ни на сучок, ни на что, у него соскочил нос и побежал на ножках по дорожке, а рот кричал: «Ноги, подхватите руки, а то они не привыкли быстро бегать!» И руки подпрыгнули прямо на ноги и, крепко держась за ноги, стали скакать вместе с ними. А оставшееся туловище говорит: «Что-то мне надоело, все бегут-бегут, а я не могу», — и вырвалось из-под хозяина. На хозяине осталась шея, глаза, голова кроме носа, губы и зубы, и веснушки тоже отдельно. И веснушки изо всех сил пустились в пляс: «Тра-та-та, тра-та-та, не догонит он нас никогда, ни за что, никогда не воротимся сюда!» А голова сказала: «Вот противный рот, не пускает меня», а губы сказали то же про этот рот, подтвердили, потому что он обжора. И они закричали веснушкам: «Ну, веснушечки, помогите нам, вы же еще пока близко к нам!» И две веснушки подбежали к голове и ко рту и стали отдирать губы и голову ото рта. И отдернули! И губы с головой пустились на такой бег, что даже догнали остальных, даже догнали носа, который был гораздо раньше их, и прибежали на улицу Московскую, и там увидели девочку и спрятались к ней в карман фартука. Девочка испугалась, что там кто-то спрятался, и бегом, даже быстрее, чем ноги богача. А богач тем временем на своем сучке так и скакает, так и скакает, и жена вместе с ним на своем муже. Я вам забыла сказать, что с женой случилось то же самое, что с богачом, у нее отвалились всевозможные части туловища. Вот до чего доводит жадность, злость и обжорство!»
Детские рисунки из Терезина
Я взяла с собой в Милан пачку цветных фотографий. Им уже больше двадцати лет. Фотографическая бумага ломкая, где-то уже нет угла, где-то образовался шрам от сгиба, но работать с ними можно. Рисунки снимались на черном фоне, и на фотографиях получились черные рамки. Я забыла об этом предупредить, и некоторые студенты восприняли эту рамку как часть рисунка.
Рисунки, разложенные по темам (транспорт, цветы, сказки, внутренний вид комнаты, рай, копии Вермеера, дороги, пейзажи и т. д.) и по отдельным детям, терпеливо ждали, пока мы «проснемся».
День начался с дыхательных упражнений. Маня уложила нас на пол и давала нам инструкции, Клаудия переводила. Глаза открывать не хотелось, вставать не хотелось. Однако скоро она нас пробудила. Включила восточную музыку, и мы, как джинны, по-выползли из своих бутылок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
