Читаем без скачивания Всегда летальный диагноз - Михаил Серегин

– Так, приступаем к работе! – деловито сказал он. – Каждый солдат должен знать свой маневр. Значит, как только появляется Грек, Толян открывает ему дверь! – Он строго посмотрел на парня и переспросил: – Ты понял меня, Толян? Открываешь дверь и уходишь в сторону! Иначе ты шишкой на башке не отделаешься, учти!

– Да нет, все будет путем! – преданно заявил Толян. – Открываю и отхожу! Делов-то!

– Я буду стоять вот здесь, в полумраке за дверью, – продолжал Чехов. – Едва Грек войдет, я приставлю ему пистолет к затылку…

– А можно тоже – по черепу! – с надеждой предложил Толян. – Чтобы не обидно было…

– Не перегибай палку, Толян! – поморщился Чехов. – Мне с твоим шефом побеседовать еще надо, а ты сразу – по черепу!

– Ну смотри сам, начальник, – разочарованно сказал парень. – Грек, он ведь бешеный. Чуть что, за пистолет хватается…

– А на этот случай у нас огневое прикрытие будет, – объяснил Чехов. – Ты, Володя, встанешь на кухне за дверью, и если не дай бог меня подстрелят – сразу кроши всех из автомата! И Толяна, и прочих… А то они тебя отсюда не выпустят!

– Да я-то чего? – встревоженно спросил Толян. – Я все, как вы скажете… За что меня крошить?

Чехов грозно посмотрел на него и сказал внушительно:

– Я же говорю – это на крайний случай!

– Ага, понял, – кивнул головой Толян, заметно успокоившись.

Ждать нам однако пришлось еще долго. Прошло тридцать томительных минут, прежде чем в прихожей раздался требовательный, нетерпеливый звонок. Юрий Николаевич подскочил, точно подброшенный пружиной, и прошипел зловещим голосом:

– Все по местам! Володя, на кухню! Толян, на выход!

Он выхватил из-под пиджака пистолет и бесшумным шагом бросился в прихожую. Толян устремился за ним с испуганным выражением на лице. Я скрылся в кухне и осторожно выглянул из-за двери, держа автомат наготове.

Толян заглянул в дверной глазок и панически прошептал:

– Он не один!

– Еще бы! – зло прошептал Чехов в ответ. – Открывай!

Толян дрожащими руками повернул рычажок замка и отпрянул от двери, точно его ударило током. Грек шагнул через порог. Он действительно был зол как черт.

– Они здесь? – отрывисто спросил он, сверля Толяна взглядом.

Следом за ним в квартиру шагнул было Лева, но в этот момент Чехов метнулся вперед и, шарахнув дверь плечом, приставил к затылку Грека дуло пистолета. Дверь врезалась ничего не подозревающему Леве в лоб – он вскрикнул и отпрянул назад. Чехов, не оборачиваясь, повторно толкнул дверь ногой, и она захлопнулась, отрезав сопровождающих от своего шефа.

Грек не пошевелился. Он стоял под дулом пистолета как вкопанный и лишь разглядывал ненавидящим взглядом смущенную физиономию Толяна.

Я обратил внимание, что плащ Грека просто накинут на плечи, а правая рука покоится на перевязи – значит, он и в самом деле был ранен.

Тем временем опешившие спутники Грека принялись звонить и ломиться в дверь как бешеные.

– Скажи своим придуркам, чтобы угомонились, – попросил Чехов. – Невозможно в таком шуме работать, палец сам просится нажать на крючок.

Ноздри Грека раздулись, а глаза побелели, но он сдержался.

– Ты пожалеешь! – коротко сказал он.

– Придется отчасти последовать совету, – озабоченно пробормотал Чехов и что есть силы двинул Грека по простреленному плечу.

Тот дико вскрикнул, пошатнулся и медленно осел на пол. Глаза его закатились под самый лоб. Юрий Николаевич посмотрел по сторонам и сказал:

– Толян, объясни дружкам, что твой шеф у нас в руках и, если они не успокоятся, ему будет очень плохо…

Тот сделал понимающее лицо и бочком подобрался к двери.

– Лева! – заорал он внезапно диким голосом. – Тихо! Люди с Греком разговаривать будут!

Стук внезапно оборвался, и грубый голос из-за двери произнес:

– Открывай, падла! У тебя что – крыша съехала?

– Да не могу я открывать – мы на мушке! – отчаянно возопил Толян.

Люди за дверью примолкли и принялись совещаться. Чехов тем временем обыскал потерявшего сознание Грека и вытащил у него из заднего кармана небольшой пистолет.

– Волоки своего босса в комнату! – приказал он Толяну. – Не в коридоре же разговаривать!

Тот с энтузиазмом принялся выполнять команду и, подхватив неподвижное тело Грека под мышки, оттащил его в комнату. Я тоже покинул свою позицию, поинтересовавшись у Чехова:

– Вода не требуется?

Но удалось обойти без воды. Грек очухался самостоятельно. Прежде всего он злобно выругался, а потом сел, помогая себе здоровой рукой. На нас он не смотрел, видимо, не желая себя лишний раз травмировать. Это была своего рода защитная реакция. Я вспомнил, что время идет, а мне отпущен Мариной всего один день. Поэтому, не откладывая, я приступил к делу и сказал:

– Вчера нам помешали, и я всю ночь не спал от огорчения. Ты ведь так и не узнал, кто ездил со мной на «Москвиче», который ты почему-то назвал желтым. «Москвич» на самом деле оранжевый, а его хозяин перед тобой. За его плечами служба в РУОПе, как я тебе и обещал. Теперь мы все в сборе и можем спокойно поговорить. Конечно, неприятно, что у тебя не все в порядке со здоровьем, но ведь и у меня до сих пор ломит поясницу… Так что мы квиты в этом смысле. Но я надеюсь на твою ответную откровенность.

Грек медленно поднял на меня глаза. Кроме отвращения, я ничего в них не увидел. Ответом он меня не удостоил. Чувствовалось, что в голове он напряженно прокручивает варианты спасения.

– Подожди, Володя! – рассудительно сказал Чехов. – Ты не даешь нашему гостю опомниться. Не перегружай слишком его мозги. У этой публики это самое слабое место…

Он уселся напротив Грека на диван, небрежно закинул ногу на ногу и закурил папиросу. Сутенер был вынужден смотреть на него снизу вверх, и это ему совсем не нравилось.

– Ну-ка, помоги мне встать! – прикрикнул он на Толяна.

Тот подбежал с подобострастным выражением на лице и с превеликой аккуратностью поддерживал хозяина, пока тот поднимался с пола. Чехов наблюдал за ними с загадочной усмешкой, а когда Толян отступил, оставив Грека на своих двоих, Юрий Николаевич неожиданно вытянул ногу и сделал подсечку. Не ожидавший этого Грек потерял равновесие и, взмахнув рукой, с коротким криком опять рухнул на пол. Ему удалось не задеть при падении простреленную руку, но ударился он крепко. Несколько секунд он лежал, не шевелясь, с лицом, побелевшим от боли и унижения. Толян смотрел на него, раскрыв от изумления рот.

Чехов неторопливо встал, подошел к Греку вплотную и бесцеремонно стряхнул на него пепел со своей папиросы. Грек, вне себя от ярости, вознамерился тут же встать, но в этот момент Чехов наступил каблуком на его прижатую к полу ладонь и перенес на эту ногу всю тяжесть своего тела. Грек сжал зубы и в отчаянии ударился лбом об пол.

– Вот-вот, постучи! – холодно сказал Чехов. – Может быть, в голове у тебя что-то прояснится…

– Юрий Николаевич! – негромко сказал я, укоризненно кивая на раздавленного Грека.

– Не волнуйся, Володя, – сказал Чехов. – Иначе с ним не договоришься. Слова для него ничего не значат. Вот когда я сломаю ему пару костей, он заговорит…

– Что тебе нужно, мусор? – прошипел сквозь зубы Грек.

– Ничего особенного, – сказал Юрий Николаевич с улыбкой. – Адрес твоей сестры.

Грек ответил продолжительной тирадой, сплошь состоявшей из нецензурных ругательств.

– Ты все равно мне все скажешь, – убежденно заявил Чехов. – Поэтому не тяни время и не изображай из себя крутого парня, все равно ты сейчас похож на кусок дерьма! Ну, я жду! Не выводи меня из терпения.

– Да что ты мне можешь сделать, мусор! – с усилием проговорил Грек. – Ты сам еще пожалеешь, что со мной связался! Ты еще сам пойдешь под суд за незаконное проникновение в жилище, истязания и…

– Кого это я истязал? – удивился Чехов. – Ах, вот оно что! Я нечаянно наступил тебе на руку! Извини! – Он отступил на шаг в сторону. – Надеюсь, теперь у тебя нет никаких претензий?

Грек одернул раздавленную руку и быстро поднялся – взгляд у него был такой, что я удивился, как Юрий Николаевич остался жив после этого взгляда. Но тот как ни в чем не бывало затянулся папиросой и невозмутимо сказал:

– А насчет того, что я не могу тебе ничего сделать, ты жестоко ошибаешься, щенок! Дело в том, что из милиции я уволился, детей у меня нет и жизненные планы очень скромные. Поэтому в случае чего я пристукну тебя и не поморщусь. Так что не обольщайся!

Он внимательно и твердо посмотрел Греку в его сумасшедшие глаза, и тот, не выдержав, отвел взгляд.

– Но не будем о грустном! – продолжал Чехов. – У меня нет желания марать о тебя руки. Я намерен сделать по-другому… Говорят, ты должен представить Щуке некоторую сумму сегодня вечером?

Грек быстро посмотрел на него, а потом на Толяна.

– Язык тебе отрежу, сука! – сказал он тихо.

Толян побледнел и хотел что-то сказать, но Юрий Николаевич перебил его: