Удрученная такой потерей, я уже вновь равнодушно наблюдала, как исповедовался стоящий предо мной человек, как подошла моя очередь… И вдруг… Из алтаря вышел тот старец и снова занял свое место у аналоя. Тут же я почувствовала, как помимо разума, помимо воли, мое сердце затрепетало, мгновенно раскрылось, и вновь прорвался покаянный плач…
Выслушал меня очень внимательно отец Мардарий, но был немногословен. И каждое слово проникало в глубину души. В его простых словах не было ничего формального, ничего лишнего, но я чувствовала, они шли от сердца к сердцу, сокровенно – только для меня: «Деточка, я понимаю тебя. То, что ты несешь – действительно очень тяжело. Эта страсть иссушает сердце, просто уничтожает его… Но ты не отчаивайся – Господь тебя исцелит». Затем он прочитал надо мной разрешительную молитву.
Это был потрясающий урок! Ведь для отца Мардария я была обычной исповедницей, чужой и незнакомой, и чисто по-человечески уделять мне такое сердечное внимание не было оснований. Как бы он мог поступить в обычном порядке? Промолчать. Или же провести беседу на тему «что такое хорошо и что такое плохо». Мог бы даже просто отругать, в конце концов. Но он дал мне больше, чем можно было ожидать – живое сострадание. И какое оно возымело действие! В тот момент батюшка явил мне пример того, что такое любовь, заповеданная нам Богом…
Необыкновенное состояние, в котором я отошла от аналоя, помню до сих пор. Тогда, конечно, сразу я не могла понять, что произошло. Но когда понемногу начала приходить в себя, то ясно ощутила, что страсть, терзавшая мою душу, отступила. Я почувствовала, что свободна!
И это было действительно так. Возвращаясь домой, я все же немного побаивалась, что при встрече с человеком, о котором не могла мирно даже помыслить, обида снова даст о себе знать. Но нет, я вернулась другой!
С тех пор общение с ним было вполне благодушным. Более того, со временем оно переросло в глубокое взаимопонимание.
Действительно, тогда – во время исповеди – по молитвам отца Мардария, произошло чудо исцеления моей души. Такое проявление любви Божией запомнилось мне на всю жизнь. И не просто «запомнилось», но и имело дальнейшие для меня последствия, о которых умолчу. Единственное, о чем не хотелось бы молчать – благодарность Богу за Его Промысл и чувство признательности человеку Божию, через которого этот Промысл совершился.
Вечная тебе память, дорогой батюшка Мардарий! Господь да помянет в Своих небесных обителях твою любовь, которая, воистину, есть прекраснейшая из добродетелей!
...
«Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем. Любовь до того совершенства достигает в нас, что мы имеем дерзновение в день суда, потому что поступаем в мире сем, как Он».
(1Ин.4,16–17)
День тихой, светлой радости
Из воспоминаний архидиакона Феофила (сразу после погребения батюшки)
* * *
Отца Мардария я знаю с детства. Я родился в Абхазии и духовно окормлялся у этих великих ПОДВИЖНИКОВ: отца Мардария и отца Гавриила, ныне покойных. Мне было девять лет, когда меня в первый раз ввели в алтарь. И тогда благодатный луч Света Христова коснулся моего детского сердца. После этого меня как будто на ладошках несли. Каждая встреча с пустынниками – это незабываемые впечатления. Когда батюшка спускался с гор и останавливался в доме монахини Олимпиады, я прибегал к матушке и встречался с ним. Мы вместе ужинали, общались, молились. Для детского сердца это было очень впечатлительно и трогательно.
Моя первая исповедь у отца Мардария произошла в двенадцать лет. Осознанно. Я исповедовался в течение часа. На улице были тучи, а после исповеди выглянуло солнце, как сегодня, и все согрело. Я помню свое состояние, когда вышел из кельи, где происходила исповедь. Было ощущение, как будто у меня появились крылья… и стало очень легко на душе. Моя мама – тоже духовное чадо отца Алексия, но, к сожалению, она не смогла приехать попрощаться с батюшкой.
Говорить о нем можно много, но я думаю, что сегодня вы и сами были свидетелями необыкновенных знаков и знамений, происходивших во время выноса его многострадального тела, молитвословий, отпевания и погребения. Вы сами прекрасно все видели. Внутренняя жизнь этого подвижника, мне кажется, похожа на ту стихийную бурю, которая ныне неожиданно разыгралась. Сколько он, живя в пустыне и в миру, перенес искушений, сколько нападений со стороны сил тьмы!
Батюшка был величайшей духовной жизни. Он был необыкновенно добрым, нежным, чутким и ласковым, переживающим и молящимся за приходящих к нему людей. Сегодня и печальный, и в то же время какой-то трепетный, волнующий день тихой, светлой радости. Надеемся, что мы обрели нового молитвенника за нас на небесах. Сегодня даже природа подтверждает нам это.
Пребывай на земле и в обществе человеческом как странник. Ты – странник. Земля – гостиница. Неизвестен час, в который будешь призван. Призыв неизбежен и неотвратим; отказаться или воспротивиться невозможно. Приготовь себя святой молитвой к радостному исшествию из гостиницы. Свт. Игнатий (Брянчанинов)
Эпилог
...
В настоящее время в нашем отечестве отшельничество в безлюдной пустыне можно признать решительно невозможным, а затвор очень затруднительным, как более опасный и более несовместный, чем когда-либо. В этом надо видеть волю Божию и покоряться ей. Если хочешь быть приятным Богу безмолвником, то возлюби молчание, и со всевозможным усилием приучись к нему. Не позволяй себе празднословия ни в церкви, ни в трапезе, ни в келье; не позволяй себе выходов из монастыря иначе, как по самой крайней нужде и на самое краткое время; не позволяй себе знакомства, особливо близкого, ни вне, ни внутри монастыря; не позволяй себе свободного обращения и пагубного развлечения; веди себя, как странник и пришлец и в монастыре, и в самой земной жизни – и соделаешься Боголюбезным безмолвником, пустынником, отшельником. Если же Бог узрит тебя способным к пустыне или затвору, то Сам, неизреченными судьбами Своими, доставит тебе пустынную и безмолвную жизнь, как доставил ее блаженному Серафиму Саровскому, или доставит затвор, как доставил его блаженному Георгию, затворнику Задонского монастыря.
Святитель Игнатий (Брянчанинов)
Примечания
1
Могилка мученика Василиска находится в горах Абхазии, в городе Команы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
