— Закон строг, но однозначен. Наказание — по вине, — возразил папа.
— Тогда оставь это мне, — предложил хозяин.
А затем меня, Линду, Марту и новичков-стажеров выставили за дверь. Просто взяли и выставили. Такого даже Марта не помнила.
Утром, открывая дверь в коридор, случайно услышала, как хозяин говорит Марте:
— Нужна кровь, море крови. — И скрылись в страшной комнате. Меня не заметили. Холодно стало. Как в тот момент, когда о бунте узнала.
За завтраком вида не подала. А после завтрака хозяин попросил связать его с главным полицейским. Я набрала номер, представилась. Тарркс обрадовался, услышав мой голос. Рассказала о ночном убийстве и о том, что мой хозяин хочет с ним поговорить. Тарркс удивился, но согласился. Я передала звонилку хозяину, а он сразу сделал громкий звук, чтоб мне тоже было слышно. Рассказал Таррксу о причинах убийства, о ночном разговоре с Владыкой и попросил задействовать шептунов. Шептуны должны были рассказывать всем, за что вырезали семью и требовать самой жестокой казни убийцам. А еще попросил Тарркса не вмешиваться в это дело. Тарркс удивился, но согласился отложить следствие на три дня. А через малую долю стражи Стас сообщил нам, что Тарркс позвонил Владыке, и тот подтвердил просьбу хозяина. Мы хихикнули, и хозяин позвал Линду. Проинструктировал ее, что она должна сказать Мылкому. В общем, то же самое — дать задание шептунам и не вмешиваться в то, что будет. Лучше всего вообще затихнуть на неделю. Мылкий поблагодарил Линду за предупреждение.
Днем столица содрогнулась от ужаса. Не было жителя, который не знал бы о трагедии на тихой окраинной улице. На базаре только об этом и говорили.
А хозяин за обедом сказал, что Марте нужна кровь. И спросил, кто не побоится отдать стакан крови на хорошее дело? Сам же первый и сел сдавать кровь. За ним — Мухтар, потом Петр. Затем еще два десятка парней. Линда и Амарру помогали Марте закрывать и подписывать пакетики, укладывали их в холодильный ящик. Кровь брали только у парней, девушек прогоняли. Марта шутила, что не женское это дело — кровь проливать.
Вечером хозяин опять говорил с Владыкой. Ближе к ночи хозяин велел мне лечь спать, а сам с Мухтаром и Петром ушел через ворота ангара в темноту. Я уложила Таррсика, включила большой экран и подключилась к внешним системам наблюдения. Хозяин и Мухтар пытались убедить Петра остаться дома. Не удалось. Тут к ним подошел Пуррт. Хозяин раскрыл сумку, и все четверо переоделись в черные доспехи. Они как доспехи цветов клана, только с маской на лицо. Если темной ночью маску надеть, из комка черноты лишь глаза видны. А ночи сейчас как раз темные. Убийцы специально так время выбрали.
Петр раскрыл ворота ангара, вывел грав, отцепил грузовой поддон. Остальные оседлали байки черного цвета. Я хотела подключиться к регистраторам байков, но не знала их номеров. Это были новые машины. Зато подключилась к регистраторам грава.
Группа поднялась в воздух и пошла в сторону Дворца. Примерно на половине дистанции встретили байк, на котором сидели мои братишки Шурр и Марр. Все вместе приземлились в ложбинку между двух барханов. Хозяин передал братикам черные костюмы, и они тоже переоделись. Голубой байк Шурртха хозяин приказал оставить в пустыне как слишком приметный. А братикам — пересесть пассажирами на черные байки.
— Стас, мы готовы. Объекты на местах? — спросил хозяин, когда все расселись.
— Да, все по плану, — раздался голос Стаса. — Объекты на местах, мы с Миу вас страхуем.
— Гидрид твой ангидрид, — непонятно выругался хозяин. — Миу, я тебе русским языком велел спать! Стас, проследи, чтоб Миу легла.
Нарушила прямой приказ хозяина. И попалась… Ой, как стыдно… Еще и Стаса могу подвести.
Выключаю компьютер, скидываю одежду, проверяю Таррсика и ныряю под одеяло. Как Стас узнал, что я наблюдаю за хозяином?
Раздается негромкий стук в дверь. В комнату заглядывает Стас.
— Я уже легла, — сообщаю очевидное.
— Умница.
— Стас, как ты узнал?
— Запросил схему информационных потоков. Хотел убедиться, что стажеры не подглядывают. Рано им еще такие вещи видеть. Меньше знаешь — спокойнее спишь, как у нас говорят. Ну, спокойной ночи.
И ушел. Все оказалось просто, а я навыдумывала себе. Стас, наверное, решил, это хозяин посадил меня на подстраховку группы. А куда и зачем летит группа — любой догадается.
Утро уже, а никто из из улетевших ночью не вернулся. Я попробовала позвонить Шурру, но звонилка ответила, что он очень далеко или выключил звонилку. Побежала к Стасу, но он сказал, чтоб не мешала. Все живы-здоровы, и сейчас на крайнем юге.
Права звонилка. Крайний юг — это на самом деле очень далеко. На крайнем юге много мелких государств-княжеств. Они вечно дерутся между собой, но нападать на нас опасаются. Торговля с ними идет вялая, потому что денег у них никогда нет, а с них и вовсе взять нечего. Одно слово — край света.
Еще удивилась, что рядом со Стасом сидит Марта. Мрачная такая, сосредоточенная. Настоящая ночная тень, какими их на гравюрах рисуют.
— Нас ни для кого нет. Ты сегодня за Влада, — сказала мне, не отрывая взгляда от экрана. — Проверь, как дела в поселке.
Это, надо понимать, она меня выставила за дверь. Впервые! Рабыней была — за дверь не выставляли. А тут — второй раз за два дня. И при этом И.О. хозяина назначили!
Делать нечего, пошла в поселок, села завтракать со всеми. Багирра ко мне подсела.
— Миу, ты не знаешь, где Петр?
— Знаю, — отвечаю с набитым ртом. Там, же, где хозяин. Вчера ночью к варварам улетели, меня за главную оставили.
— К варварам? Туда же день лететь!
— Улетели на катере, на два-три дня — пришло на ошейник сообщение от Стаса.
— Они на катере. Да не беспокойся, через два-три дня вернутся. А может, и раньше.
Теперь нас слушают все — и сонная Линда, и оболтусы-стажеры, и бригадиры. Чтоб не засыпали вопросами, я начала утреннюю планерку. Просто спрашивала бригадиров, что они намечают делать сегодня, и чего им не хватает. Дала "добро" экипажу каналокопателя, так как ветер дует в пустыню. А вот поездку в город сегодня запретила. И попросила не спрашивать, почему. Стажеры не обратили внимания, но бригадиры и старожилы поселка мгновенно насторожились и подтянулись. Зря разговор о городе зашел.
В полдень, когда мы со строителями обсуждали планировку помещений первого жилого дома, подлетела Линда на байке. Она часто на байке по поселку летает, чтоб ногу не нагружать, никто не удивился. Но Линда отвела меня в сторонку и включила мобилку на громкую связь. Мылкий рассказал, что в Столице такое случилось, какого никогда не было! Жители из домов выйти боятся. Во время бунта не боялись, а теперь — боятся. Вчера один дом вырезали, сегодня — пять! Комнаты кровью залиты, порубленные на куски тела в компостные кучи и выгребные ямы свалены. Но рыжих рабынь и малых детей среди убитых не нашли. А самое жуткое — на окраине Столицы. Забор вокруг заброшенного дома снесли, одни деревянные столбы оставили. Эти столбы остро заточили, и на них казнили мучительной смертью пятерых наемников — тех самых, чьи семьи вырезали. Наемникам отрезали уши, выбили клыки, и обрубили руки по локоть. А тому, который оказался в центре, ножом к груди прикололи лист пергамента. На нем — адрес дома, в котором накануне наложницу убили. И больше — ни слова. Только адрес.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
