Не-не-не, – замахал на меня руками Киеренн. – К грибам этим хитромудрым у меня доверия ни на грош. Вон, леший сейчас откроет портал, да я пойду.
– Среди ночи??!
– Ну да, а что такого? – удивился пчеловод. – Ночь не глубокая, Бланя точно не спит. Она у меня удивительная. До полуночи не спит, и весёлая встаёт раньше солнышка. Кстати, кто у тебя на охране-то?
– Волк и Дирик, парнишка из городской стражи.
– Надо поспешать. А то этот усатый прохиндей чему нехорошему внуку научит. Двухсотый, давай, открывай портал, – засуетился Киеренн.
Леший поднялся и прошествовал к стволу Древа. Начертив овал, зажёгшийся белёсым сиянием, спросил:
– Куда?
– На западную окраину, в Старую Рощу.
Кора Древа под действием магии Двухсотого казалась тонкой перегородкой, через которую начала просвечивать совершенно другая локация.
– Ну, бывайте. Увидимся в таверне, друид, – попрощался Киеренн и исчез в проёме, который, пропустив через себя пчеловода тут же схлопнулся.
Канья подлила мне вина и подала стакан. Я краем глаза заметил, что наши гостьи стали чувствовать себя лучше: от виноградного напитка их щёчки разрумянились, на лицах начали появляться улыбки. Которые предназначались в основном лешему и несостоявшемуся грифону.
Гай же, против своего обыкновения, всё внимание дарил Антее и Дафнии, судя по малозаметным движениям, под столом наглаживая коленки феечек. А может, и не только коленки. Прелестницы, жмурясь от удовольствия и тихонечко хихикая, тоже давали волю шаловливым ручонкам.
Канья ещё раз облетела стол, обновляя содержимое пустеющих тарелок и стаканов. Короткая стандартная туника выдавала такое же базовое отсутствие нижнего белья.
– Присядь уже, – устало сказал я. Мне было несколько неудобно: вроде бы мы все – с руками и ногами, в состоянии не остаться голодными, а бедная фея, которой уже по идее пора в кровать, обслуживает нас как малых детей.
Канья послушно приземлилась рядом со мной, но к еде не потянулась.
– А что будет с нами? – наконец подала голос одна из девушек. – Мы останемся жить здесь?
– Нет. Переночуете, а завтра я вас отправлю в Алесун. Там уже попадёте под крыло архивариуса. Я так понимаю, из Алесуна только Филидия?
Красивая, светловолосая девушка с тёмной прядью по пробору распущенных волос, недоумённо на меня посмотрела.
– Так вас батюшка послал на розыски? Откуда вы знаете моё имя? – принялась выспрашивать она.
Я предпочёл умолчать о том, что именно из-за неё Гупетте упрятал меня в казематы, а её отец оклеветал. Эта информация девчонке не нужна, да и ни при чём она.
– Уверен, ваш отец нанял хороших следопытов. Но я не один из них. Мы явились в лагерь ящеров за Селестой.
– А если больше некуда идти, могу я остаться у вас насовсем? – спросила Циния, одна из спасённых, казавшаяся совсем изнеможенной. Облик говорившей отличался болезненностью и изяществом. Будто тонкий росток, пробивающийся в тени под камнем.
– Остаться ты можешь, – нахмурился я. – Но тебя действительно никто не ждёт дома? Мать, отец, братья-сёстры, тётки, в конце концов? – Циния покачала головой, но пояснять не стала.
– Тут, лорд, главное, врагов не нажить и самим не прослыть похитителями дев, — вкрадчиво вставил свою поучительную реплику Двухсотый.
– Если ты, Циния, уверена в своём выборе, то почему нет?
Девушка, получив одобрение, очаровательно улыбнулась:
– А как это происходит?
– Идёшь туда и прыгаешь, – Дафния показала пальцем на жертвенник. – Это не больно. Потом ты проснёшься уже обновлённой.
Циния встала и прошествовала к алтарю. Взобралась на край чаши, без оглядки и промедлений уверенно ступила вниз, плавно погружаясь в нити, тянущиеся ей навстречу.
– Как я погляжу, ключевое слово этого вечера – «нетерпение», – заметила Вальора, ни к кому не обращаясь, провожая взглядом народившийся бутон.
– Я тоже на общей волне, – зевнув, проинформировал я. – Нетерпеливо хочу спать как удав, проглотивший косулю. Но сначала гости. Вальора, проводи девчонок спать, им тоже нужен отдых.
– Ну нет… – надула губки Филидия.
– Вечер только начался, – поддакнула ей другая.
– Друид прав, не спорьте, – рассудил Двухсотый. – И не упрямьтесь. Я подарю вам ещё больше незабываемых впечатлений.
Двусмысленность фразы лешего меня насторожила. Покоробило несоответствие облика высокородного манерного лешего и его намёки.
Двухсотый подошёл к Древу, открывая портал. Но это было нечтом другим: если в случае с Киеренном просматривалась другая локация, то здесь образовалось дупло.
– Ох и нововведений же вы наделали за сутки, – пробормотал я, наблюдая, как девушки, одна за другой опасливо, с детской заинтересованностью и восторгом входят в полость Древа. Вальора переместилась первая. Затем в дупло загрузились три девицы и последним присоединился Двухсотый.
– Это ещё не всё, – ответил Гай. – Наш леший будто с цепи сорвался. Ты не видел чего он там на Древе понастроил.
– Понастроил? На Древе?! – недоверчиво поинтересовался я.
– Не то слово, – ухмыльнулся Рон. – Он из ствола Древа лепит как гончар из глины. Может, ты сейчас хочешь посмотреть?
– Сейчас я свалюсь с бревна и здесь усну. — Состояние было такое, будто, вернувшись вчера с занятий, загулял на всю ночь с друзьями, а потом отсидел шесть пар на нудных лекциях и еду в трамвае домой. Стамина была красной и стабильно мигала тонкой полоской на шкале.– Думаю, никто из вас не будет против перенести обсуждение насущных проблем на утро завтрашнего дня.
– Ты, главное, как проснёшься, в тоннели не вздумай идти, – предупредил рыцарь. – Там леший и Вальора всё под завязку забили смертоубийственными ловушками.
– Ловушки это хорошо, – буркнул я, вставая из-за стола.
– Пойдём, лорд, мы в твой дворец тебя проведём, – мурлыкнула Дафния, ластясь к добродушно настроенному Гаю.
– Нет уж, спасибо. Я по старинке: все впечатления приберегу до завтра. Доброй ночи, – прерывая беседу, попрощался я и поплёлся вдоль ствола, уходя из-под потока мягкого оранжевого свечения алтарной зоны, созданного Вальорой ещё вчера.
Темнота мягко обнимала. Лезть на ствол не хотелось. Как только до меня перестали доставать блики магической подсветки, остановился.
– Кровать!
Полюбившаяся мне как родная, трёхспальная тыква мягко опустилась рядом.
Глава 23
Глава 23
Впервые за долгий день я расслабился. Мягкая изнутри, будто ортопедический матрас поверхность тыквы доставляла телу блаженство. Наверное, так бы и
