Молодая пара. Сын Миры, Донат, ведёт симпатичную скромную девушку — дочь Гесси, Софию. Они помолвились недавно — на безымянных пальцах сверкают новенькие серебряные кольца. И я усмехаюсь: непримиримые враги, Дэви и Гесси, решили породниться! Да, такое возможно только на исцелённой земле!
Музыка смолкает. Пары синхронно задувают свои свечки, и площадка для танцев погружается во тьму. Сияют звёзды на небе, светятся звёзды под ногами — то крохотные цветочки, дети моей грусти, развернули лепестки. Теперь можно отвлечься, оглядеться. Слева от меня осталась Карда, сияющая электрическими огнями, позади — новейший её район, забравшийся на Пустошь, за церковь святого Микаэля. А впереди за холмом яблоневый сад, где началась и закончилась история carere morte.
На площадку выносят лампаду и ставят в центре. Несколько самых смелых молодых людей заводят новый танец в круге света под затейливую музыку оркестра, а их вытянутые странные тени пляшут внизу, путаясь в траве и звёздочках-цветах. Это вальс, но необычный — одиночный. Юноши и девушки кружатся по одному, иногда они резко вскидывают руки вверх или разводят их в стороны, будто надеются взлететь. Они сгибают тонкие станы, выделывают диковинные пируэты ногами, и эти движения повторяют тени на земле. Это Вальс Теней — танец ушедших carere morte.
Я гляжу на эти тени, и у меня перехватывает дыхание. А необычный танец понравился собравшимся, всё больше и больше людей втягивается в круг света. Тени бесятся. Их руки вытягиваются, пальцы шарят по самым тёмным низинам Пустоши в поисках ушедших бессмертных. Темп танца ускоряется. Дрожат пронзительные звуки флейт, визжат скрипки, порой что-то вскрикивают трубы. Барабаны рокочут, неярко, как далёкий гром, но ветер гонит эту грозу сюда… Кто-нибудь, остановите это безумие!
Одна я чувствую тревогу. Все вокруг поглощены разговорами или наблюдением за танцующими. Донат Вако беседует с сыном Короля Реддо. Их голоса приглушены, лица серьёзны. Какие тайные планы связывают молодого широкоплечего и насмешливого героя войны и изнеженного властолюбивого и прагматичного Наследного Принца? Заметно, что Донат ведёт в этом разговоре. Вот он сказал молодому Реддо последнюю фразу, исчезающе знакомо засмеялся, и они разошлись…
Линтеры не спешат присоединиться к танцующим, как и Гесси. Они вчетвером взошли на холм и любуются двумя звёздными океанами — на небе и на земле, в яблоневом саду на месте дворца Макты. Хелена задорно притопывает ножкой в такт музыке и скоро тащит Адама в круг танцующих. А Солен с супругом уже там — вальсируют нарочито медленно, не отвлекаясь на сложные, странные пируэты молодёжи.
— Прекраснейшая леди, позволите пригласить вас, — конечно, это Ульрик. Раздобыл где-то мрачную маску вампира… Я улыбаюсь, отвечаю на его поклон реверансом, но руки не подаю:
— Нет, милый. Страшно!
— Страшно?
— Всё это слишком напоминает прошлое.
— Так давай вспомним хорошее!
Он всё-таки увлекает меня в круг. К странному Вальсу Теней присоединились почти все собравшиеся. Затейливый рисунок танца давно разрушен. Все кружатся парами, и волчками вертятся наши тени на земле.
— Забудьте всё плохое, леди Лира Диос. Думайте о хорошем! — шепчет мой партнёр в маске вампира…
Стук барабанов сливается в сплошной гул. Скрипачи пилят смычками по струнам, будто намерены распилить свои инструменты пополам. Мелодии нет: хаос звуков — смеха, визга, плача… Мы кружимся всё быстрее, звёздочки цветов в траве превращаются в сияющие линии, а платья дам вздуваются облаками. Кажется, сейчас мы оторвёмся от земли и поплывём высоко под купол неба, а там, в круге света, останутся танцевать наши тени…
Солен Реддо плывёт в танце важно и плавно, по-королевски. Случайно встретившись со мной взглядом, она едва заметно кивает и улыбается, как доброй знакомой. "Совсем как ТОТ Бал Карды!" — читаю я в её взгляде и это общее воспоминание, хотя в нём мы с ней — по разные стороны, вызывает у обеих лишь светлую грусть.
Против нашей пары — Донат и София. Я давно с особенным интересом слежу за молодым Вако. В этом человеке удивительным образом сочетаются две сущности. Его улыбка напоминает мне улыбку одного охотника, которого я знала давно, в Академии, но порой Донат становится мрачен, его тёмные глаза пустеют, и тогда мне является совсем другой образ…
Донат видит замешательство на моём лице и смеётся:
— Какого призрака вы увидели, леди Лира?
Я успеваю крикнуть ему стандартное: как он похож на отца, пока танец не разнёс нас в стороны. Я держу свою тайну у самого сердца: не Карла я временами вижу в этих пустых чёрных глазах, но другого Дэви. Александра…
Я молчу. Я слежу за вальсом теней среди звёзд в тёмной траве…
Ушедшие прежде нас. Как много их: Мира, Дэви, Кларисса, Гектор, Карл, Хиам, Латэ… И они сейчас здесь, среди нас! — вдруг понимаю я. Они тоже танцуют в круге света лампады! Пусть они невидимы: я вижу их тени на земле. Звёздочки цветов — их глаза… Я вскидываю голову, встречаюсь взглядом с Линтером и понимаю: он тоже видит их. Лицо Винсента задумчиво и серьёзно, как в далёкую ночь моего предательства. Он что-то шепчет беззвучно: всего два слога, одно короткое имя. Наверное, я догадываюсь, какое это имя…
Резкая остановка в танце. Поворот и — прыжок! Ульрик поднимает меня на вытянутых руках в бездонное небо. Я раскидываю руки и краем глаза успеваю заметить, как силится взлететь моя тень…
— Ульрик, довольно!
Но он смеётся и продолжает кружить меня. Танец превращается в пытку. Здесь больше мёртвых, чем живых. Тени их перемешались и надвигаются на меня! Тяжело дышать… Душно, душно!
Последняя дрожащая трель флейты обрывается. Вальс Теней окончен. Люди выходят из круга света, и их тени пропадают. И я вскрикиваю, будто от боли.
— Что с тобой, милая? Запыхалась? — шёпот Ульрика. Я отрицательно трясу головой, пытаюсь объяснить:
— Нет! Мне… жаль их…
— Кого?
— Тени. Тени прошлого… Они так быстро исчезают!
Супруг молчит. За годы он привык к моим странностям… Я вздыхаю, в поисках вдохновения для нужных слов гляжу в небо. Но звёзды немы и бесстрастны, и я снова обращаю взгляд на площадку для танцев.
Объявлен перерыв, и здесь веселятся дети. Как много детей! Как много их звонких задорных голосов! Здесь дети бывших вампиров и дети охотников — играют вместе, не зная, какая пропасть разделяла их родителей. Пытаются повторить только что прошедший вальс сын и дочь Солен — двойняшки лет десяти. А в центр площадки выбежала рыжеволосая, худая как щепка девчушка и закружилась, воздев руки. Она некрасива, эта Стелла — дочь Винсента и Кристины, но, я слышала, очень талантлива. Поэтесса и музыкантша, лёгкая и быстрая как птичка. Я не удивляюсь, когда из её кудряшек мне вдруг поблёскивает заколка в виде бабочки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
