выглядеть спокойным. – Если Друзья Темного могут сюда приходить и уходить, то и мы сумеем. Чем мы хуже?
— О, я не терял следа. Лорд Ранд. Я по-прежнему чую их вонь. Дело не в этом. Просто… Это… – Сморщив лицо, Хурин затараторил: – Это так, будто я не вынюхиваю след, а вспоминаю его. Лорд Ранд. Но я-то не вспоминаю. Все это время его пересекают дюжины следов, дюжины и дюжины, всевозможные запахи насилия, некоторые совсем свежие, только, как и всё тут, вроде как размытые. Этим утром, сразу как мы оставили лощину, я готов был поручиться, что у моих ног лежат сотни зарезанных, зарезанных всего минуты назад, но никаких тел не было, а на траве – никаких следов, только от наших собственных лошадей. Такого не могло случиться, чтобы земля не оказалась разворочена и окровавлена, но ничего такого я не видел. И все вот так, милорд. Но я иду по следу. Иду, милорд. Вот только место тут такое, что у меня нервы натянуты как тетива. Вот в чем дело. Наверное.
Ранд глянул на Лойала – огир порой обнаруживал знание крайне необычных вещей, – но вид у того был как у Хурина. Он так же был сбит с толку. Ранд придал голосу больше уверенности, чем чувствовал, и сказал:
— Я знаю: ты делаешь все, что в твоих силах, Хурин. Все мы на нервах. Просто иди по следу, и мы их найдем.
— Как скажете, Лорд Ранд. – Хурин каблуками послал свою лошадь вперед.
— Как скажете.
Однако к ночи по-прежнему не было никаких признаков Приспешников Темного, а Хурин сказал, что след по-прежнему слабее. Нюхач продолжал бурчать под нос о "воспоминании".
Вообще не было никаких признаков тех, за кем они гнались. Абсолютно никаких следов. Ранд не считал себя таким хорошим следопытом, как Уно, но в Двуречье любой мальчишка должен уметь отыскать пропавшую овцу или выследить себе на обед кролика. Ранд же не видел ничего. Все выглядело так, будто до появления здесь трех всадников ни одно живое существо не нарушало покоя этой равнины. Если Друзья Темного прошли перед ними, то должны же были остаться хоть какие-то следы. Но Хурин продолжал идти по следу, который, по его словам, он чуял.
Когда солнце лизнуло горизонт, маленький отряд разбил свой лагерь в рощице, где деревья были не тронуты палом. Поужинали они запасом из переметных сум. Вяленое мясо и лепешки запивали вялой на вкус водой; навряд ли ужин был сытным – всухомятку и далеко не вкусный. Ранд решил, что провизии им хватит на неделю. А потом… Хурин жевал медленно и решительно, но Лойал, состроив гримасу, проглотил свою долю сразу и уселся, посасывая трубку и пристроив свою большую дубину под рукой. Костерок, разведенный Рандом, был маленьким и хорошо укрытым среди деревьев. Не ровен час, Фейн со своими Друзьями Темного и троллоками окажется поблизости и заметит огонь, как бы там ни волновался Хурин относительно странно слабого следа.
А самому Ранду показалось странным, что он стал думать так: о Фейновых Друзьях Темного, Фейновых троллоках. Фейн же просто-напросто безумец. Тогда почему они его вызволили? Фейн был частью замысла Темного отыскать Ранда. Возможно, именно потому его и спасли. Тогда почему он убегает, вместо того чтобы гнаться за мной? И что убило того Исчезающего? Что произошло в той комнате, полной мух? И те глаза, следившие за мной в Фал Дара? И тот ветер, что поймал меня, будто жука в сосновую смолу? Нет. Нет, Баалзамон должен быть мертв. Айз Седай этому не поверили. Морейн этому не поверила, и Амерлин тоже. Обдумывать дальше Ранд упрямо отказывался. Все, о чем нужно думать сейчас, – о том, чтобы найти нужный Мэту кинжал. Найти Фейна – и Рог.
Это никогда не кончится, ал Тор.
Голос походил на слабый ветерок, шепчущий где-то у него в голове, еле слышный, морозный шорох, пробивающийся в расщелины разума. Ранд едва не кинулся искать пустоту, чтобы спрятаться от него, но, вспомнив, что ждет его там, тут же отказался от своего желания.
В полутьме сумерек Ранд поупражнялся с мечом, проделав те приемы, которым его научил Лан, правда без пустоты. "Рассечение Шелка". "Колибри Целует Медвяную Розу". "Цапля, Шагающая в Камышах", для равновесия. Всецело отдавшись быстрым, отточенным движениям, забыв на время, где находится. Ранд отрабатывал упражнения, пока не вспотел. Но когда он закончил тренировку, все вернулось; не изменилось ничто. Погода не была холодной, но юноша задрожал и, завернувшись в плащ, сгорбился возле костра. Спутники Ранда уловили его настроение и вскоре быстро и в молчании покончили с едой. Никто не стал возражать, когда он ногами накидал земли на последние, еще пробивающиеся сквозь золу язычки пламени.
Ранд сам встал на первую стражу, шагая по опушке рощицы с луком, иногда проверяя меч в ножнах. Холодная, почти полная луна стояла высоко в черноте, и ночь была такая же безмолвная, как и день, и такая же пустая. Пустая – подходящее слово. Местность вокруг была такой же пустой, как пыльный кувшин из-под молока. Почти не верилось, что в целом мире есть еще кто-то, во всем этом мире, кроме них троих, даже не верилось, что где-то есть Друзья Темного – где-то там, впереди.
Чтобы составить себе компанию. Ранд развернул плащ Тома Меррилина, положил поверх многоцветных заплат твердые кожаные футляры с арфой и флейтой. Достал из футляра украшенную золотом и серебром флейту, провел по ней пальцами, вспоминая, чему учил его менестрель, и взял несколько нот "Ветра, Который Качает Иву", тихо-тихо, чтобы не разбудить Хурина и Лойала. Даже тихая, печальная мелодия прозвучала чересчур громко в этом месте, чересчур реально. Вздохнув, Ранд убрал флейту и вновь свернул плащ в узел.
Долго еще стоял он на страже в эту ночь, оберегая сон спутников. Он не знал, какой был час, когда вдруг заметил поднявшийся туман. Стелясь по земле, наплывал он, плотный и густой, и Хурин с Лойалом превратились в смутные горбы холмиков, виднеющиеся из белесых клубов. Выше от земли туман редел, окутывая местность пеленой, скрыв от взора все, кроме ближайших деревьев. Будто через влажный шелк светила луна. Все что угодно могло незамеченным подкрасться к лагерю. Ранд взялся за меч.
— Против меня мечи бесполезны, Льюс Тэрин. Кому, как не тебе, знать об этом.
Водоворотами взвился у ног Ранда туман, когда он крутанулся на голос, меч сам оказался в руках, клинок, клейменный цаплей, поднят вверх перед собой. Внутри вспух пузырь пустоты; впервые
