Мэтью кивнул и ответил со всей серьезностью: «Мы сегодня всё утро обогащали твой народ своей культурой».
Родригес скрестил руки и выглядел очень гордым: «До чего вы удивительное племя, ты ведёшь себя вызывающе, а ведь смотришь в глаза смерти, в присутствии бога».
«Ты ведешь себя неразумно Леонид».
Мэтью ничего не сказал на это.
Тон Родриго внезапно ожесточился: «Представь, что ждёт моих врагов, если во имя победы я с радостью убью любого из своих людей».
Мэтью немедленно и решительно ответил: «А я готов отдать жизнь за любого из своих солдат».
«Вы греки хвалитесь своей логикой, советую тебе вспомнить о ней. Взгляни на прекрасную землю которую ты столь яростно защищаешь, она обратится в пепел по моей прихоти!».
Чуть погодя Ксеркс добавил: «Подумай о судьбе ваших женщин!».
Леонид мгновенно ответил: «Наших женщин ты совсем не знаешь. Если бы я хотел, я мог бы взять их в своё войска».
Леонид начал подходить к Ксерксу: «У тебя много рабов Ксеркс, но мало воинов».
Он повернулся: «И скоро они будут боятся наших копий горазда больше, чем твоих кнутов».
На это Ксеркс улыбнулся и взял Леонида за плечи: «Они боятся не кнута… а моей божественной силы, но я щедрый бог. Я могу сделать тебя безмерно богатым. Я поставлю тебя надо всеми в Греции, ты понесешь мое знамя в самое сердце Континента! Твои соперники, Афины, преклонять колени перед тобой… Если ты преклонишь колени передо мной».
«Твоя щедрость… божественна, как и твой лик». — Мэтью спокойно сказал: «Царь царей, таким предложением может пренебречь только безумец…».
***
Съемочный день Мэтью прошел гладко, а если и случались какие-то ошибки, то их редко было больше трех, так как большая часть сцен снималась одним дублем из-за предсъемочных репетиций.
Команда снимала до сих пор, и уже находится в середине и конце процесса, после более чем месяца интеграции, сотрудничество различных отделов становится все более и более негласным.
Половина причины этого заключается не в актерах, а в закулисных отделах, таких как освещение, звук, грим и реквизит.
В большинстве постановок самое трудное — это неделя, когда съемки только начались.
Поскольку дела шли хорошо, Мэтью покинул студию к 16:30, и вместо того, чтобы позволить Брауну Уильямсу и позволить Белле следовать за ним, он поехал на белом Mercedes G в отдельный дом Евы за пределами Беверли-Хиллз.
В перерывах между съемками Мэтью звонил Еве, и к тому времени, когда он подъехал к ее дому, Ева уже ждала у обочины с сумкой-клатчем.
«Привет, Мэтью». — Ева села на пассажирское сиденье и спросила: «Как прошли съемки сегодня?».
«Хорошо». — Мэтью завел машину и поехал дальше, сказав: «Съемки прошли гораздо быстрее, чем планировалось, так что, полагаю, ты приедешь на съемочную площадку пораньше».
Ева улыбнулась: «Съемочная группа сообщила мне, что мы начнем съемки в следующий вторник».
До поместья было недалеко, поэтому после короткой беседы Мэтью свернул и повернул в ворота поместья, остановившись на небольшой площади за фонтаном.
Мэтью тут же вышел из машины и обошел машину с противоположной стороны, открыв дверь для Евы, которая вышла, осмотрелась и сказала: «Какая красивая усадьба».
«Сюда». — Мэтью сделал приглашающий жест: «Если считаешь, что здесь красиво, приходи почаще».
Он повел за собой Еву, они вместе вошли в поместье и тут же воспользовались услугами горничной, чтобы взять портфель Мэтью и повесить его на полку у входа в гостиную.
Подошла экономка Диана и спросила: «Подать ужин?».
Ева покачала головой: «Я еще не голодна».
Мэтью повернулся к экономке Диане и сказал: «Пусть кухня приготовит ужин позже».
Затем он снова повернулся к Еве: «Хочешь, я покажу тебе всё вокруг?».
Ева сняла пальто и передала его горничной, обнажив великолепно сидящее черное платье, которое она носила под ним, и ответила: «Да, я бы хотела посмотреть».
Взгляд Мэтью непроизвольно скользнул по телу Евы, и он увидел, что Ева была ухожена, и телом, и лицом, как сирена.
Ее собственная темная и зловещая аура была потрясающе красива, она была живым произведением искусства, ее тело — оружием Сатаны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мэтью не сомневается, что она могла бы втянуть в себя весь мир, если бы раскрыла свои ноги.
Гостиная, столовая, банкетный зал, крытый бассейн, тренажерный зал, винный погреб… Мэтью провел Еву по первому и цокольному этажам, после чего вернулся в гостиную и поднялся по лестнице на второй этаж.
Прибыв в спальню на втором этаже, Мэтью пытается пригласить: «Это моя спальня, хочешь посмотреть?».
Его приглашение было однозначным, и если Ева откажется, он не будет ее заставлять.
Глава 420
Огромная спальня была освещена изнутри, Мэтью сидел на большом диване и смотрел на гардеробную, дверь в которую была широко открыта, но не освещена, вероятно, потому, что на улице было слишком светло.
Гардероб был огромным, сотни квадратных футов, его одежда никогда не заполнялась с тех пор, как Шарлиз съехала.
Мэтью терпеливо ждал сюрприз, о котором Ева сказала перед тем, как войти.
Возможно, под влиянием Евы, Мэтью вдруг вспомнил тираду в Интернете, в которой один пользователь спросил другого, почему Ева снова снялась обнаженной. Другой ответил: «Ты можешь найти фильм, в котором она не снималась бы голой?».
На самом деле, по его мнению, Еве не нужно раздеваться, чтобы быть привлекательной.
Это определенно женщина, которую хотели бы оборотни, демоны, вампиры, зомби и скелеты.
Пока Мэтью думал об этом, в гардеробной раздались негромкие шаги, и Ева подошла к двери, затем остановилась там, где встречались свет и тьма.
Как только он увидел Еву, Мэтью почувствовал прилив крови к голове, что стало для него настоящим сюрпризом.
Верхняя часть тела Евы была без одежды, нижняя часть тела была завернута в тонкое белое одеяло, а ее руки были скрыты темнотой позади нее, была видна только небольшая часть верхней руки, остальная часть руки, казалось, исчезла.
В этот момент она была Венерой со сломанной рукой, еще большим произведением искусства, чем сама Венера Милосская, в глазах Мэтью.
В то время как на Венеру можно было только смотреть, тело Евы было живым произведением искусства, которым можно было наслаждаться в высшей степени.
Ева на мгновение замерла у двери, а затем сделала шаг к Мэтью, надев на руки длинные черные перчатки, которые на черном фоне действительно напоминали Венеру Милосскую со сломанной рукой.
Мэтью встал с дивана, а Ева остановилась напротив него.
***
В тот вечер Ева осталась ночевать в поместье Хорнеров, они не спускались на ужин до следующего утра, после утренней пробежки Мэтью.
Когда Ева сидела за столом и ждала, когда горничная принесет ей завтрак, Мэтью жестом указал на тарелку напротив нее: «Я попросил шеф-повара приготовить кое-что перед моей утренней пробежкой, посмотрим, может быть, это придется тебе по вкусу?».
Ева отрезала маленький кусочек тоста с джемом, положила его в рот, попробовала и сказала: «У джема своеобразный вкус».
Мэтью проглотил соевое молоко и ответил: «Главное что не отвратительный».
Ева болтала с Мэтью, откусывая небольшие кусочки от своего завтрака: «Тебя не было, когда я проснулась, ты бегаешь по утрам?».
«Ага». — Мэтью слегка кивнул: «Это вошло в привычку с годами».
Ева съела совсем немного, положила нож и вилку и косо посмотрела на Мэтью: «Неудивительно, что ты сохранил такую форму».
Мэтью тоже посмотрел на нее: «Ты тоже в отличной форме».
Ева улыбнулась.
После она вдруг вспомнила, что произошло накануне днем, и сказала: «Мэтью, я помню, как на одной из премьер к тебе подошел Харви Вайнштейн, ты хорошо с ним знаком?».
Не понимая, почему Ева вдруг упомянула Харви Вайнштейна, Мэтью покачал головой: «Нет, я просто знаю его».
Ева не могла начать: «Вот как…».
Глядя на нее, Мэтью неуверенно спросил: «Ты встречалась с Харви Вайнштейном? Он создавал тебе проблемы?».
