Святилище Храма Паука оставалось окутанным полумраком, а яростно сияющие руны и символы на стенах скорее подчёркивали темноту, нежели уменьшали её, как и призрачные проекции семи экзархов, которые явились на собрание.
Что ты хочешь от нас, Эйнгил из варпа? — изображение Вэндри стояло рядом с его голографическим, украшенным крыльями и когтями, троном. — Пикирующие Ястребы вблизи видели постепенное снижение военного духа Нэвир. У нас всё меньше и меньше новобранцев из благородных семей. Только Эйнион сохраняет своё праведное служение. Наша численность уменьшается, и наша сила слабеет. Есть только один, кто может однажды сменить меня на Хищном Троне, но даже он пока что ещё не знает об этом возможном будущем.
Нэвир никогда не были воинами, Ястреб Вэндри, — ответило изображение Моренн-кар из Аспекта Воющих Баньши. Она не поднялась с древнего и великолепного Трона Бури, и по праву говорила с невольным презрением. — Они всегда рассматривали данир Каина как вульгарный и лишённый изысканности. Они столь же несведущи, как и слабы. Ты впустую тратишь на них время. Мы защищаем слёзы Иши, не их.
Воющая Моренн права, — согласился Фуэрган, резко поднимаясь с Пылающего Трона Огненных Драконов. Его изображение сияло ярче всех остальных, словно огонь его Аспекта придавал его дамашир-изображению необычную и особенную силу. Он стоял с чувством собственного достоинства и был горд тем, что когда-то имел дело со старыми Рыцарями эльдар. — Нэвир ослабили Каэлор и оставили его бессильным перед лицом зла, с которым мы должны столкнуться.
Положение даже хуже, чем это, — прошипела смутная и почти невидимая проекция Куарво, зловещего и мрачного Экзарха Тёмных Жнецов. Его изображение слегка сдвинулось, словно обозначая его присутствие, но его призрак был столь тонок, что было невозможно увидеть его отчётливо, и выглядел как колеблющееся масляное пятно. — Неумеренное потакание придворных своим прихотям и породило это зло. Блеск их нынешнего разложения делает будущее тёмным. — Он сделал паузу, зная, что другие могут не понять значения его слов. — Я здесь не единственный, кто видел этот вихрь снаружи. Это не случайное совпадение.
Ты думаешь, что видение Сияющего Гоури было ошибочно? — спросило сверкающее, серебряное очертание Андрасти, стройного и изящного Экзарха Сияющих Копий. — Ты считаешь, что для Каэлора было бы лучше, если бы он был ввергнут в ещё один век непрекращающихся войн?
Война — мой господин, смерть — моя госпожа, — произнёс Куарво.
Я полагаю, то, что произошло, привело нас к настоящему положению, и что это время мира и процветания только для самих Нэвир, ни для кого более, — со спокойной силой сказала Мойна из Жалящих Скорпионов, как если бы привыкла заставать других врасплох. — Каэлор никогда не предназначался для того, чтобы стать летающим дворцом наслаждений. Изначально корабль-мир был построен для того, чтобы сбежать от таких пороков. Каэлор двигается во мрак далёкого прошлого, не в будущее. Видение Гоури было не полным. Его осмысление было ошибочным.
А что с великими домами? Что с Айденом Тейрту? Разве не он подтолкнул Каэлор ещё ближе к краю? — сказала Эйнгил со своего трона, сидя рядом с пустыми тронами Ликосидая и Колдуна Араконида. — Мы должны были противостоять ему раньше, чтобы защитить Ансгар. Если бы Бедвир остался жив, на искусственном мире сохранился бы баланс. Айден слишком слаб. Он был опьянён Олипсином. Теперь дела обстоят ещё хуже.
Крайности порождают крайности, — мысли Куарво текли как масло. — Ты говоришь о своём любимце Ликосидае? Призрачном Пауке? Ты возлагаешь ответственность за его метастаз на правление Тейрту?
Жоган подготовил почву для пророчества. Он это сделал сам, — просто ответила Эйнгил.
Ах, пророчество, — воскликнул Куарво. — Ты говоришь о видении Владычицы Айони? — Мистический смех разнёсся по залу. — Интересно, ты действительно понимаешь её мотивы? Разум этой Провидицы Ютран был проницательным и непостижимым. Будущее не простое дело даже для воина; насколько более сложным оно должно быть для прорицателя?
Она стремилась сохранить баланс! — настаивала Эйнгил. — Спасение наследников Ансгара гарантировало, что упаднический мир нашего времени, который был до Династических войн, не вернётся. Она сказала Айдену, что помилование его самых величайших врагов означало бы спасение его души и укрепление его власти. Если бы все Ансгар были мертвы, как Бедвир, тогда и Дом Тейрту не избежал бы упадка, как Сентриум! В отсутствии врага, зачем нужен Победитель Порока и его армия?
В то время как Айден внимал её мольбам о милосердии, он не понимал её мотивов, и его душа смягчилась. Он погряз в наслаждениях двора, и привёл Ансгар на грань уничтожения, тогда как его отвратительный сын потакал своим прихотям до самой крайней степени. Он нажил куда более сильных врагов, чем даже могла предвидеть Айони.
Другие экзархи внимательно слушали страстную речь Эйнгил. Они видели возможность того, что в этом могла содержаться истина.
В том, что ты сказала, есть много правды, Паук Варпа, — в конце концов согласился Куарво. — Но я думаю, что Айони не была настолько слепой, чтобы не понимать, как Айден будет трактовать это и действовать в ответ на её пророчество. Она обладала могущественным даром предвидения. В другом месте, возможно, она бы стала ясновидцем. Ты пренебрегаешь возможным коварством её разума и независимостью её духа. Она была провидицей Дома Ютран, а не воином Пауков Каина. Её мотивы совсем иные, чем твои.
Ты предполагаешь, что Владычица Скрытой Радости предназначала нам конец наших дней? — возразила Эйнгил с горячим скепсисом, окрасившим её мысли.
Ты думаешь, что мы стоим на пороге последних дней? — с недоверием спросила Андрасти. — Это именно то, чего Гоури намеревался избежать. Он предвидел это в бесконечных войнах наших родичей, но не в созидательном мире Нэвир.
Его предвзятость сделала его слепым! — резко ответила Эйнгил. — Оба его пути в будущее были нереальны и ошибочны. Нет никакой надежды на утопичный вечный мир для сыновей Азуриана. Нет никакого рока вечной войны и кровопролития для детей Иши. Это был неверный выбор. Он не учитывал саму суть Каэлора: он не учитывал того факта, что мы — эльдары! Даже самый праведный хранитель святыни не может избегать битвы вечно, но даже экзархи Каина не могут всё время сражаться; насколько меньше для этого приспособлены обычные путники Каэлора?
Гоури был политик, а не спаситель. Вы не понимаете, что его величайшим достижением было заставить всех нас перепутать одно с другим? Он использовал волнения и неопределённость в конце Войн кораблей, чтобы укрепить свою власть и увековечить своё имя в памяти потомков. В то время все мы верили ему, но это не преступление, сказать, что он был не прав!
Ты говоришь, что Соглашение Шлема Азуриа было обманом? — спросил Вэндри.
Не обманом, а политической уловкой.
И теперь ты желаешь, чтобы мы разбили Шлем и выступили с тобой против Дома Тейрту. Это верно? — мысли Мойны вводили в заблуждение своей мягкостью.
Айдену нельзя позволить вернуть ясновидца, — ответила Эйнгил, чувствуя колебания в зале. То, о чём она просила экзархов, не было простым или незначительным выбором, и она знала, что просила от них больше доверия, чем заслуживала. Несколько недавних вмешательств в союзе с Ансгаром заставили её казаться пристрастной и не заслуживающей доверия. Её аргументы были плохо сформулированы и бессвязны, и она полагалась на эмоциональный резонанс от своих выводов. — Тирания должна закончиться прежде, чем она создаст для нас противника, слишком ужасного, чтобы противостоять ему.
СИЛЫ АНСГАРА беспрепятственно и тихо перемещались вдоль Линии Айннис, продвигаясь по Равнинам Фаэрула подобно армии призрачных наездников на призрачных конях. Там были две эскадрильи серебристых с тёмно-синим цветом по краям джетбайков. В центре колонны размещался плотный строй старых Волновых Змей, их краска покрылась пузырями и облупилась так, словно за ними не ухаживали в течение многих лет. Остатки листвы всё ещё крепко держались на броне, выдавая то, что эти транспорты до нынешнего времени были спрятаны в лесу. Два сияющих Сокола сопровождали по бокам орудийную платформу с открытым верхом, которая шла в авангарде колонны чистого красного с золотом цветов Пауков Варпа. На самой орудийной платформе находилась невероятная команда, состоящая из омерзительного ребёнка Элы, перевязанного и истекающего кровью Силти, изысканной и настороженной Арахнира Адсулаты и устрашающе величественного в своей золотой броне Найса.
