интересы представляете?
Офицеру — и уж тем более пешке или педальному коню в принципе не полагалось интересоваться такими вопросами. И Мещерский вполне мог позволить себе промолчать или даже ненавязчиво намекнуть на мою бестактность. Но то ли у его сиятельства было приятственное расположение духа, то ли он зачем-то решил наградить меня за подвиги и сообразительность — ответ я все же услышал.
— Чьи интересы? — усмехнулся Мещерский. — Полагаю, свои собственные. Или государственные — как вам больше нравится. Сейчас, когда все столичные аристократы сходят с ума и уже готовы вцепиться друг другу в глотки, стране как никогда нужны люди, готовые хотя бы попытаться предотвратить этот… этот бардак. — Старик явно хотел подобрать слово покультурнее, но лучшего так и не смог найти. — И не так уж важно, что одному из них за восемьдесят, а второму нет и двадцати.
Я молча кивнул. Примерно такого ответа и стоило ожидать. Даже десять лет назад в Петербурге хватало тех, кому не нравилась политика императора, Совета и консерваторов, оккупировавших чуть ли не все места в Государственной Думе. Чинуши и нувориши-коммерсанты из «левых» упрямо продолжали ныть, хоть уже и не имели никакой власти, а мы с Морозовым и остальными давили их, как могли.
А древние рода — впрочем, как и всегда — старались занять нейтральную позицию где-то посередине. Старший брат нынешнего главы семейства Мещерских умел вовремя перебежать на нужную сторону и извлечь выгоду из любого расклада, и этот, похоже, решил не изобретать велосипед.
За красивыми словами о благе в очередной раз прятались непростые и наверняка далеко идущие планы — в том числе и на мой счет. Однако других союзников у меня пока не имелось — конечно же, если не считать соседей по комнате в располаге.
Три курсанта и старик… Впрочем, не так уж плохо — для начала.
— Не могу не согласиться. — Я откинулся назад и чуть сполз, растекаясь по креслу. — Хоть, признаться, я скорее бы предпочел действовать, а не ждать, пока это сделают другие. Но знать бы, с чего начать?..
— Просто живите, друг мой. — Мещерский с улыбкой покачал головой и остановил машину прямо напротив двери Корпуса. — Учитесь… Готовьтесь к соревнованиям, в конце концов. Ходят слухи, в этом году рубка за кубок будет особенной кровопролитной. Так что я попросил бы вас быть осторожнее.
— Осторожнее? — усмехнулся я. — Думаете, кучке пажей под силу меня покалечить?
— На ринге или площадке по боевому применению Дара — едва ли. — Мещерский чуть нахмурился. — И на вашем месте я бы скорее опасался подвоха со стороны своих… К примеру — капитана Каратаева.
— Физрука⁈
От удивления я даже чуть подался вперед, чтобы получше рассмотреть лицо Мещерского. Но нет — на нем не было и следа улыбки. Его сиятельство, похоже, и не думал шутить.
— Насколько мне известно, у его высокоблагородия огромные долги… — проговорил он. — По его меркам, конечно же. Около десяти тысяч рублей. По большей части проигранных в карты. К сожалению, Каратаев слишком азартен. И не умеет вовремя остановиться.
— И что это может значить? — уточнил я.
— О нет, друг мой. Не ждите, что я стану распространять дурные слухи о незнакомом мне лично человеке благородных кровей. Который к тому же офицер Корпуса и ваш преподаватель… Полагаю, я и так сказать достаточно. — Мещерский снова заулыбался, будто нарочно напуская на себя загадочный вид. — Как в свое время говорили латиняне — sapienti sat.
Мудрому достаточно. Похоже, подразумевалось, что я смогу не только понять намек, но и сделать из него какие-то выводы. Простые, понятные и, что куда важнее — полезные.
То ли предупреждение, то ли тест на сообразительность — первый, но наверняка не последний.
— Что ж… благодарю, ваше сиятельство. — Я пожал протянутую руку и открыл дверцу. — Доброго дня.
Глава 4
— Острогорский — на ринг!
Каратаев пробежался глазами по третьекурсникам на лавках. Потом перескочил на мичманов и несколько мгновений сверлил взглядом внушительную фигуру Медведя. И, видимо, сообразил, что это будет уж слишком.
— Алиев — на ринг! — принял он решение. — С капами, полный контакт. Раунд полторы минуты, так что не халтурим.
Спортсмены-мордобойцы радостно загудели, и Тимур — тезка древнего правителя и полководца — поднялся с места и полез через канаты. Нам уже случалось спарринговаться раньше, хотя обычно Медведь выгонял на меня других ребят — похожих на тумбочки базовых борцов. Против таких ударка спасала через раз, и я волей-неволей подтягивал захваты и работу в партере, в которой никогда не был силен.
Но сегодня его высокоблагородие физрук придумал что-то новенькое. Наверное, встал не с той ноги: гонял десантуру уже часа два и, похоже, не собирался прекращать издевательства до самого отбоя. Даже невозмутимый обычно Медведь начинал понемногу выходить из себя — до соревнований по пятиборью оставалось всего ничего, и истязать сборную Корпуса определенно было не лучшей затеей.
Впрочем, вслух никто пока не жаловался. Мучения в спортзале все же были повеселее вечера в располаге. Тем более, что кого-то из мичманов позавчера действительно привлекли в патрули, и надежда выбраться из казармы в город хоть на несколько часов воспылала в юных сердцах с утроенной силой.
— Ты, главное, дыши, — напутствовал меня Медведь, повисший на углу ринга. — Техника у Тимура посильнее, но к третьему раунду бензин кончается. Работай на контратаках, вторым номером — и будет тебе счастье… Ну, пошел!
Я кивнул и сунул в рот капу. В целом, задача понятная: танцевать, пока противник не выдохнется, а потом поймать его на челноке и опрокинуть. Но есть нюанс. Нужно самому за это время не ошибиться, а иначе валяться на ринге останусь уже я.
Тимур не отличался выдающимися габаритами или звериной силой борца, зато удар имел пушечный — все-таки кикбоксер-разрядник с первым взрослым. Позапрошлогодний чемпион по Семиреченской области в среднем весе, да еще и левша, способный в любой момент сменить стойку. Совсем не подарок даже для бывалого рукопашника, а уж мне и вовсе остается только полагаться на тактику и улучшенное Конструктами тело.
Пробить меня непросто, но пара пропущенных хай-киков в голову с этим все-таки справятся. А уж их кикбоксеры выдавать умеют, и еще как…
Ладно, поехали!
Мы стукнулись перчатками в знак приветствия, разошлись, и Тимур сразу после команды Каратаева
