— С меня! — неожиданно твердо произнес водитель. — Он повернулся спиной, широко расставил ноги и вытянутыми руками уперся в стену, слегка задев симпатичную акварель в застекленной раме: — Давай!
Виноградов быстро и тщательно обыскал его: ключи, зажигалка, бумажник с документами на машину и водительским удостоверением, тысяч пять денег…
— Прошу прощения.
— Пошел ты…
— Бу-ублик! — укоризненно произнес Валентин Сергеевич. — Ведешь себя, как урка… Нехорошо!
— А что — не судимый? — с сомнением спросил капитан. Глядя на поведение водителя, он был убежден в обратном.
— Слышь, мент! Я два года во внутренних войсках, в зоне чрезвычайного положения… Понял?
— Это точно, — подтвердил начальник отдела безопасности. — Теперь я?
— Обязательно! — рассовывая по карманам имущество, подтвердил Бублик.
Виноградов уже ощупывал карманы и складки принадлежащего Валентину Сергеевичу пальто. Ничего. Вообще ничего — как из химчистки. В «дипломате» — последний номер «Невы», набор ручек, калькулятор, фирменный кожаный блокнот.
— А где?.. — любопытство на физиономии водителя сменилось удивлением. Он оторвался от изучения внутренностей раскрытого перед Виноградовым «дипломата» и повернулся к хозяину кабинета. — Всегда ж были?
— Израсходовал! — нервно осадил Бублика Валентин Сергеевич.
— О чем речь? — поинтересовался капитан.
— Так… личное, — свирепо глядя на водителя, процедил начальник отдела безопасности. Виноградову показалось, что он не на шутку смущен и даже слегка покраснел.
— Интимное! — наслаждаясь замешательством Валентина Сергеевича, подтвердил Бублик.
Виноградов пожал плечами:
— И все-таки?
— Капитан! Это не имеет к пропавшей валюте никакого отношения, — голос бывшего подполковника вновь звучал уверенно.
— Это точно, — с сожалением подтвердил водитель. Видно было, что он не лжет.
— Продолжайте! — скомандовал Валентин Сергеевич, откидывая полы пиджака.
Личный досмотр — пожалуй, даже обыск — начальника отдела безопасности Виноградов провел очень тщательно, демонстрируя Валентину Сергеевичу, Бублику и самому себе безупречную объективность. Результат был, конечно же, нулевой.
— Спасибо. Извините… можно одеваться.
— Кого позвать? Шефа? — потянулся к двери водитель.
— Сядьте на место! Валентин Сергеевич…
— Да?
— Будьте добры… пришлите сюда Цадкина. А сами побудьте с дамами, присмотрите — ну, не мне вам объяснять… Хорошо?
— Хорошо, Володя… Только вы с Андреем Леонидовичем… поделикатнее, а? Это я, профессионал, понимаю, что к чему…
— Не волнуйтесь!
Оставшись наедине с Бубликом, Виноградов мгновенно подвернулся к нему и, похабно осклабившись, подмигнул водителю:
— Че у него было-то там? Трусы бабские?
— Почти… — Как уже понял Владимир Александрович, племянник босса терпеть не мог отставного подполковника и рад был воспользоваться поводом для того, чтобы вылить на него добрый ушат помоев: — «Джентльменский набор»: гебитан, кислота борная, пара пачек этих… «врагов детей».
— Он что, такой крутой?
— Да нет… Скорее для форсу, перед мужиками понты кинуть, дескать, без этого — ни на шаг! А сам… тьфу, старпер!
— Это не про меня, надеюсь!
На пороге стоял президент фирмы.
— Нет, Андрей Леонидович, что вы! Присаживайтесь…
— Может быть… э-э… начнем сразу? — коммерсант пытался держаться с достоинством. — Время дорого.
— Ради Бога! «Дипломатию» ваш… и плащик, пожалуйста!..
Процедура заняла не больше трех минут и проходила в полной тишине.
— Благодарю вас! Извините… Не своей, как говорится, волей…
— Да уж. Если б не Валентин Сергеевич!..
— Это что, все он предложил?
— Предложил! На-стоя-ял, молодой человек! Мне на эти баксы, в сущности, плевать — не сумма. Но вас, ментов, разве убедишь? Вбил себе в голову любой ценой вора найти. Пинкертон гребаный!
— Молодой человек, — обратился Виноградов к Бублику. — Сходите, там, предупредите, чтоб подождали!
— Пожа-алуйста! — сказал водитель и вышел, прикрыв за собой дверь.
Почти сразу же замок щелкнул и в проеме показалось озабоченное лицо начальника отдела безопасности:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Все в порядке?
— Нормально… Я вызову… Еще что-то хотели спросить, молодой человек?
— Да, собственно… как обнаружилась пропажа?
— Не знаю. Я у себя был, супруга в приемную вышла. За сумочкой — мы домой собрались… а меня уж потом позвали.
— Хорошо. Я приглашу сюда женщин?
— Мне выйти?
— Нет, побудьте… Вы понимаете, что существует вероятность того, что деньги… как бы это сказать… что деньги у Лидии Феликсовны?
— Ну и хрен с ней, — спокойно ответил Цадкин, — надоела. Будет повод — выгоню, сучку… Или морду набью.
Владимир Александрович встал и пошел за дамами.
— Итак, милые женщины, — начал Виноградов, когда мадам Цадкина и Маша устроились поудобнее, — возможны два варианта развития событий. Первый: вы обыскиваете друг друга в присутствии господина Цадкина. Это процедура омерзительная, после нее вы не сможете смотреть друг другу в глаза… М-да… Кроме того, существует определенная проблема относительно Маши, ведь в отличии от Лидии Фе…
— Тоже мне, проблема! — хохотнула супруга. — Что он, Машку голую не видел, что ли? Еще неизвестно, кого из нас чаще…
Секретарша вскинулась было, но промолчала.
— Есть и второй вариант — разойтись по-хорошему. Вас трое — дело, как я понял, семейное…
— К черту! — не выдержала молчавшая до этого секретарша. — Я не брала, пусть обыскивает!
Она с маху кинула на широкий полированный стол свое замшевое пальто и сумочку-саквояж. Затем начала, обрывая петли, расстегивать пуговицы на платье.
— Ма-аша! — простонал Цадкин.
— Плевать! — миниатюрная фигурка ее вдруг обмякла и затряслась в истерическом плаче.
— Ты че, девка? — видно было, что супруга президента не на шутку опешила. — Ты чего?
— Все. Хватит. — Виноградов посмотрел на Цадкина. — Или желаете продолжения?
— Вы правы. Закончим.
— Надо бы хоть сумочку осмотреть… для порядка, — голос невесть как очутившегося на пороге кабинета Валентина Сергеевича звучал корректно, но твердо.
«Вот это профессионал, до мозга и костей, — с завистью подумал Виноградов. — Этому не научишься, это — дар Божий…»
— Разумеется, — стараясь подражать старшему коллеге, он повернулся к Цадкину. — Андрей Леонидович?
— Сами, сами… — брезгливо отстранился президент.
Владимир Александрович вытянул из нервно сжатых рук Лидии Феликсовны сумочку. Открыл. Перебрал содержимое. Вернул обратно:
— Прошу!.. Разрешите?
Он придвинул к себе стоящий на столе саквояж. Щелкнул простеньким замком. Выложил довольно большой бумажный рулон — пачку туго свернутых и перетянутых аптечной резинкой листов. Вслед за ним — теплые зимние рейтузы… В саквояже почти ничего не осталось — разная женская мелочь, записная книжка, сигареты. Долларов не было.
— Чисто! — объявил он с облегчением.
— Да? — сказал, ни к кому не обращаясь, и, кажется, не слыша капитана, Валентин Сергеевич. — Может быть…
Только сейчас Виноградов заметил, что внимание всех присутствующих сосредоточено на обнаруженных у секретарши бумагах.
— Может быть… — повторил начальник отдела безопасности, тяжело переглянувшись со своим боссом.
Цадкин протянул руку и взял уже освобожденные от резинки бумаги. Веером пролистнул их. Посмотрел на зареванную девицу:
— Ну?
Секретарша молча мотала головой.
— Я слушаю…
Виноградов не понимал, что происходит, поэтому счел за лучшее не вмешиваться.
Некоторое время все сидели молча. Пауза затягивалась.
— Н-не з-знаю… Н-не зна-аю… я не в-видела… — смогла наконец выдавить из себя Маша.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ага. Само завелось, от сырости! — В глазах подпиравшего дверной косяк Бублика было столько радостной ненависти, что у Владимира Александровича засосало под ложечкой.
— Быв-ает… — миролюбиво протянул Цадкин и внезапно, почти без замаха, хлестнул секретаршу по лицу:
