Герцог фыркнул и пошел к зарослям, хлюпая сапогами по илу. Мириамель кивнула Кадраху, потом взяла Камариса за руку и повела его вслед за риммером.
— Удачи вам, — снова сказал Кадрах. Он говорил шепотом, и никто из остальных, видимо, его не услышал.
— Смотрите, — прошептала Мириамель. — Вот это, по-моему, достаточно велико.
Тихое гудение наполняло воздух. Они были очень близко к гнезду, так близко, что, если бы Мириамель отважилась протянуть руку из того места, где они прятались в гуще цветущих растений, она почти могла бы коснуться его. По мере приближения к огромному сооружению из веток и глины они довольно быстро поняли, что многие двери — по существу просто дыры в стенах — были слишком маленькими даже для принцессы, не говоря уж о широких плечах Изгримнура.
— Верно, — сказал герцог. — Ну так пошли к нему. — Он стал доставать свой факел, потом остановился и махнул товарищам, чтобы они сделали то же самое.
В нескольких локтях от них по периметру гнезда кралась пара гантов. Они шли гуськом и при этом шипели и щелкали, словно переговариваясь. Мириамель снова подумала, как же, должно быть, умны эти твари. Ганты прошли мимо, их суставчатые конечности пощелкивали на ходу. Троица в молчании наблюдала за ними, пока животные наконец не скрылись за поворотом.
— Пора! — осторожно поглядев по сторонам, герцог быстро пересек короткое расстояние до гнезда и нагнулся над неровным отверстием. Он шагнул внутрь, потом высунулся и кивком подозвал Мириамель и Камариса.
Чувствуя, что с наступлением решающего момента ее страх и отвращение только возросли, Мириамель немного помедлила, прежде чем последовать за Изгримнуром, и набрала побольше воздуха, словно собираясь нырнуть в ледяную воду. Теперь она понимала Кадраха лучше, чем он ее. Это место будет полно ползающих, щелкающих, многоногих тварей… колени ее дрожали. Как ей набраться храбрости, чтобы войти в эту черную дыру? Но Тиамак уже там, один среди гантов. Может быть внизу, в темноте, он отчаянно зовет на помощь!
Мириамель шагнула в гнездо.
Она стояла в круглом коридоре шириной с ее вытянутые руки и только немного выше ее головы. Изгримнур скрючился, а Камарису, который шел следом за Мириамелью, пришлось согнуться еще ниже. Земляные стены были утыканы обломками камней и палок, и все вокруг покрыто белой пеной, похожей на слюну. Темный туннель наполняли влажные испарения и запах гниющих растений.
— Уф! — Мириамель сморщила нос. Сердце ее сильно стучало. — Мне это совсем не нравится.
— Знаю, — прошептал Изгримнур, — ничего мерзостнее в жизни не видел. Пошли поглядим, что можно сделать.
Они шли по извивающемуся проходу, с трудом удерживая равновесие на скользкой почве. Изгримнур и Камарис вынуждены были идти согнувшись, отчего им приходилось еще труднее. Мириамель чувствовала, что мужество начинает изменять ей. Что она хотела доказать себе? Это не место для девушки! Это ни для кого не место!
— Я думаю, Кадрах был прав. — Она постаралась скрыть дрожь в голосе.
— Ни один нормальный человек не захочет идти сюда, — тихо сказал герцог. — Но вопрос не в этом. Кроме того, если мы не увидим ничего худшего, я буду просто счастлив. Я боюсь, что туннель может сузиться и нам придется ползти на коленях.
Мириамель представила себе, что ее преследуют ганты, а у них нет возможности бежать. Она посмотрела на осклизлый блестящий пол и содрогнулась.
Когда они оставили позади несколько изгибов туннеля, свет от входного отверстия начал тускнеть. Запах гниения становился все сильнее, теперь к нему прибавился затхлый и приторно-сладкий аромат. Мириамель сунула дубинку за пояс и зажгла один из своих факелов, воспользовавшись огнем Изгримнура, потом зажгла еще один и отдала его Камарису, который взял факел безмятежно, словно ребенок, получивший хлебную корку. Мириамель завидовала спокойствию слабоумного.
— Где же ганты? — прошептала она.
— Не ищи беды. — Прежде чем идти дальше, Изгримнур факелом начертал в воздухе знак древа.
Темный проход поворачивал снова и снова, как будто они плутали по кишкам какого-то огромного животного. Наконец они достигли точки, где этот туннель пересекался с другим. Изгримнур остановился и прислушался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Мне кажется, оттуда идет больше шума. — Герцог показал в направлении одного из боковых отверстий. Действительно, с той стороны монотонный гул казался сильнее.
— Но мы пойдем к нему или от него? — Мириамель пыталась отмахнуться от удушливого дыма факела.
Лицо Изгримнура стало обреченным.
— Я думаю, что Тиамак и все остальные пленники, которые там есть, могут быть только в центре этой штуки. Надо идти на звук. Не могу сказать, что мне это особенно нравится, — добавил герцог. Он протянул руку и одним из камышовых копий процарапал в пене круг, обнажив земляную стену. — Нельзя забывать отмечать дорогу.
В новом проходе слой пены на стенах был еще толще. Местами она свисала с потолка туннеля тягучими веревками. Мириамель изо всех сил пыталась избежать прикосновения к этому веществу, но не было никакого способа, чтобы перестать дышать. Принцесса чувствовала, как у нее в груди сгущается отвратительный сырой воздух подземелья. И все-таки, говорила себе Мириамель, у нее нет настоящей причины для тревоги и жалоб: они уже довольно долго бредут по гнезду и до сих пор не встретили ни одного из его обитателей. Одно это можно считать невероятной удачей.
— Снаружи не кажется, что здесь так много места, — шепнула она Изгримнуру.
— Во-первых, мы никогда не видели его с другой стороны. — Он аккуратно перешагнул через кучу пены. — И я думаю, что эти туннели могут идти спиралью. Готов держать пари, что если проломить стену, — он ткнул факелом в пену, и она зашипела и забурлила, — сразу за ней будет другой туннель.
— Все кругом и кругом. Дальше и дальше в глубину. Как раковина, — прошептала Мириамель, голова кружилась при мысли о такой бесконечной спирали из грязи и мрака. Наконец ей удалось подавить поднимающийся страх. — Все-таки… — начала принцесса.
В туннеле перед ними было какое-то быстрое движение. Гант вышел с другой стороны; он неподвижно сжался на полу, словно его оглушили. Изгримнур на мгновение застыл, потом медленно пошел вперед. Гант, у которого не было ничего, что можно было бы назвать лицом, внимательно следил за их движениями, крошечные ноги у него под головой сжимались и снова выпрямлялись. Внезапно он повернулся и поспешил прочь, вверх по туннелю. Несколько секунд Изгримнур медлил, потом тяжело побежал за ним, стараясь удержать равновесие. Он с силой бросил копье вслед твари, потом вдруг остановился и зашипел от боли. Сердце Мириамели бешено забилось.
— Проклятие! Я ударился головой. Осторожно, чертов потолок тут еще ниже. — Он потер лоб.
— Ты попал в него?
— Думаю, да. Он никуда не убежал. — Герцог прошел несколько шагов вперед. — Да, он мертв — или, по крайней мере, выглядит мертвым.
Мириамель подошла поближе, из-за широкого плеча герцога разглядывая освещенную факелом тварь. Гант лежал в середине прохода, копье Изгримнура торчало из его панциря, из раны текла светлая жидкость. Суставчатые ноги дернулись несколько раз, потом медленно замерли. Камарис вышел вперед и протянул длинную руку, чтобы перевернуть существо. Мертвый гант был таким же невыразительным, как и живой. Старик с отсутствующим видом набрал горсть грязи и бросил ее на грудь мертвой твари. Странный жест, подумала Мириамель.
— Пойдем, — пробормотал Изгримнур.
Новый туннель извивался не так сильно, как первый. Он постепенно опускался; бугристые, пропитанные влагой стены выглядели так, словно их жевали челюсти гигантского существа. Глядя на блестящие веревки пены, Мириамель решила, что эту неприятную мысль не стоит развивать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Черт возьми, — внезапно сказал Изгримнур. — Я застрял.
Его сапог глубоко ушел в хлюпающую грязь на дне туннеля. Мириамель протянула ему руку, чтобы он не упал, когда будет выбираться. Ужасный запах поднимался от потревоженной грязи; крошечные мокрые существа, вытащенные на свет попытками Изгримнура освободить ногу, быстро зарывались обратно в землю. Несмотря на все старания риммера, его, казалось, засасывало все глубже.
