одиночестве. В такие моменты он разыгрывал у себя в голове сценарии, которые его возбуждали. С наступлением пубертата они стали особенно острыми. Некоторые фантазии основывались на его прошлом опыте жизни на ферме.
«Сарай Куков был красный, выгоревший на солнце. Его перестроили из старого железнодорожного вагона, грузового. По какой-то причине он так и манил меня – все это железо, деревяшки, коробки с разными мелочами, старые мешки, обрезки кожи, которые использовал дед, его рабочий верстак, жестяные банки с гвоздями и шурупами. Казалось, будто тот вагон контролирует меня. (Однажды я сжег там мышь.) Я вообще люблю сараи, амбары и цистерны. По ночам сарай казался заброшенным и страшным. Я никогда не заходил туда ночью один – только в компании.
Стоило мне подойти к цистерне, и я ощущал напряжение в паху, а волосы на затылке вставали дыбом – особенно когда я поднимался по железной лесенке, куда нам запрещалось лазить. Дедушка Кук строго нас предупредил на этот счет. Цистерна была словно коробка печенья – смотреть можно, а есть нельзя. В наших играх она становилась тюрьмой или фортом. Если кого-то брали в плен, то связывали и сажали там. Мне нравилось сидеть связанным. Остальные играли в ковбоев и индейцев, а пленный сидел в цистерне. Иногда игры бывали жестокими. Странное чувство – когда ты связан и сидишь на дне, совершенно беспомощный. Крики [о помощи] улетают вверх, но никто тебя не слышит. Я боялся, но в то же время мне нравилось».
Рейдер находил ощущение беспомощности у связанной жертвы – будь то он сам или кто-то другой – завораживающим. «Когда курицу связывали и собирались зарубить, у меня возникало напряжение внизу живота. Наверное, это был Фактор Х. Смерть – в каких-то секундах. Они совершенно беспомощны. Иногда их связывали за ноги и подвешивали, а потом бросали на деревянную колоду. Когда им отрубали головы, они бегали по кругу, и кровь брызгала в разные стороны. Тот, кто распоряжается жизнью и смертью, всегда самый главный. Наверное, дело в контроле – связанный объект полностью его лишен. Он борется. Муха попала в паутину к пауку!»
Кошки ему не нравились. «У бабушки Кук на ферме обитало множество кошек. Она, как и моя мать, любила животных. В основном они были дикие, не ручные, но бабушка всегда подкармливала их у себя на кухне и отдавала им остатки молока от коровы. Мне кошки казались загадочными с их узкими зрачками, когтями, острыми зубами – такие быстрые, гибкие, стремительные, очень женственные. Они так и шныряли по старому сараю. Мне было на них наплевать. Я не понимал их и не ощущал потребности установить над ними контроль. Я придумал для кошек специальную ловушку. Они стали моими ранними садомазохистскими жертвами. Мне так и хотелось поймать еще одну – таинственное создание – и убить. Кошку невозможно связать проволокой, но я пытался. Они ужасно бесятся в такой момент. Я сажал их в сачок. Лучше всего было сразу их вешать. (Еще я вешал кроликов, которых мы растили на мясо, прежде чем их забьют.)
Могли ли кошки быть предвестником будущей охоты за женщинами? У женщин много кошачьих черт – такие же прищуренные глаза, длинные ногти, идеальные зубы, влекущие улыбающиеся губы, волосы, плавные движения, стройность и власть над мужчиной. Если мне попадается фотография глаз кошки, я испытываю странное чувство, будто кошка обладает сверхъестественной силой, но я могу контролировать ее.
Я как-то рассказывал [полиции в 2005 году], что мучил и убивал собак. Так вот, это неправда. Я сказал это, просто чтобы произвести впечатление. Я любил собак. Я связывал их, чтобы получить удовлетворение, включая наших домашних питомцев, но никогда их не пытал. Мне всегда нравились собаки, и я наслаждался дружбой с ними. От собаки всего шаг до волка – ближайшего ее родственника. Я сравниваю себя с волками. Я тоже одинокий волк».
Потом настал черед историй о смерти. «Бабушка Кук подписалась на «Редбук Мэгэзин». Мне тогда было двенадцать или тринадцать, и я помню историю про парня, который убил свою девушку. Кажется, он ее задушил. Когда я это услышал, то испытал сексуальное возбуждение. Я прочитал историю, потому что хотел узнать подробности, хоть мне и было неловко. Я уже начал потихоньку практиковать связывание. Это была моя первая сексуальная история – точнее, я так ее воспринял. Парень убил девушку, натолкав ей в глотку сухих листьев и тем самым задушив. Я помню тот журнал по сей день. В «Редбук» публиковали просто жуткие рассказы. Может, поэтому я позднее увлекся триллерами и журналами про настоящие преступления. Мне нравились иллюстрации со связанными девушками на обложке».
Монстры и фильмы ужасов
Фильм ужасов – идеальный способ показать девушку в беде. Рейдер интересовался монстрами с ранних лет и боялся их. «Впервые я начал видеть монстров в три или четыре года. У мамы, в доме ее родителей на улице Вязов, была спальня на верхнем этаже. Я помню, где она располагалась, и помню, что спал там и вообще любил заходить. Там стояла какая-то статуя, вроде «Мыслителя». Может, это был какой-то греческий бог в форме вазы. Но он мне не нравился, и с него начались мысли о монстрах, осаждавшие меня.
Позднее я начал видеть монстров повсюду: в рисунке обоев, ковров, древесины, в облаках, тенях, цветочных клумбах, деревьях в лесу и заброшенных амбарах. По какой-то странной причине у меня возникало сексуальное возбуждение. Вот он я – тень в лесу – гонюсь за тобой, настигаю, а ты увязла в смоле, ты беспомощна, чудовище приближается!
Особенное влияние на меня оказало несколько фильмов ужасов: «Дом восковых фигур», «Человек-волк», «Человек-невидимка» и «Мумия».
Для читателей, не знакомых с этими фильмами, я привожу их краткие описания.
В «Доме восковых фигур» (1953) скульптор по воску Генри (Винсент Прайс) узнает, что его деловой партнер Мэтью (Рой Робертс) планирует поджечь их музей с восковыми манекенами, чтобы получить страховку. Генри выживает в пожаре, но получает тяжелые ожоги. Годы спустя он создает собственный музей. Но пока в музее появляются новые фигуры, трупы пропадают из городского морга – можно угадать как. Девушка-студентка пытается помешать Генри и оказывается в опасности. Она узнает, что Генри залил воском мертвое тело ее подруги – в этот момент Генри хватает ее и погружает, голую, в ванну, куда начинает лить горячий воск. Девушка пытается вырваться, но руки и ноги у нее связаны. Красавица-брюнетка в ловушке – та же самая картина, какую увидел маленький Рейдер, когда рука его матери
