— Не скажи, определенный размах имеется. Функционально. Импозантно. Обзор хороший. И вообще… ПАДАЙ!
— Что?
Лутиэнь резко подбивает ее под коленки, и Генка с размаху шлепается на сухую жесткую землю. Рядом плавно, как упавший лист, опускается Лутиэнь.
— Ты чего? — говорит Генка, — с ума сошла?
— Согласно диагнозу, да, — соглашается Лутиэнь, — но дело не в этом. Он смотрит в эту сторону, разве ты не чувствуешь?
Генка не чувствует, но она хорошо представляет себе, как взгляд Саурона обегает равнину, точно лазерный прицел, как под алым лучом вспыхивают две крошечные белые точки… Спина между лопатками нагревается.
— Это оборудование или магия?
— Магия. Хотя, может, он что и прикупил в вашем мире… Он всегда любил технические новшества.
Генка так и полагала. Злодей должен тяготеть к технике.
— А как он вообще выглядит? Очень страшный?
— Не Уверена, — говорит Лутиэнь, — он, наверное, выглядит, как хочет. А разве тот, другой хоббит, его не видел?
— Не знаю, — жалуется Генка, — я и спросить не успела! Но если честно, Дюша имел бледный вид… Они вообще какие-то пришибленные были.
— Дело не в том, что Темный страшен, — говорит Лутиэнь, -дело в том, что он делает страшное с людьми. Он заглядывает им в души и извлекает худшее. С этим потом трудно жить.
— Дюша хороший, — защищается Генка.
— Ну, разумеется, хороший, — устало соглашается Лутиэнь, — а то бы он сломался гораздо раньше. Все, кажется, пронесло… Вставай.
— Дюша видел Саурона, надо же! — удивляется Генка, отряхивая грязь с ладоней, — самого Саурона!
— Зло, — сурово говорит Лутиэнь, — имеет определенную привлекательность, и все же прекрати немедленно называть его по имени. Это опасно. Знаешь, что он с нами сделает, если заметит?
— Что?
— И говорить не стану! Представь себе самое ужасное! Са-мое-самое! Представила?
— Ага…
— Так вот, это гораздо хуже!
— Тогда, — говорит Генка, — почему ты вообще со мной пошла? Ты же не хоббит! Ты по канону не обязана! Могла остаться там! Тебе ничего бы не угрожало! Подумаешь, психушка…
Лутиэнь молчит, накручивая на палец блестящую прядь.
— Из-за Берена! — догадывается Генка.
— Все гораздо сложнее, — говорит Лутиэнь, — то есть да, из-за Берена. Не совсем…
— Тогда…
— Я пошла, чтобы утвердить реальность, в которой есть Берен, скажем так. Потому что, если ей не помочь, она исчезнет. То есть не возникнет…
— А без Саурона никак нельзя?
— Это, что называется, нагрузка, — говорит Лутиэнь, — бесплатное приложение. Есть Саурон — есть Средиземье. Нет Саурона — нет Средиземья.
Генка, точно заяц, отпрыгивает в сторону, судорожно стиснув руку на груди.
— Ты чего, хоббит? — удивляется Лутиэнь.
— Не подходи! — кричит Генка.
— Ты что, правда, тоже сумасшедшая?
— Нет! — Генка спряталась за черную бесформенную глыбу и теперь выглядывает оттуда. — Это ты — сумасшедшая! Я все поняла! Потому как должен быть Горлум! Нельзя без Горлума!
— И, по-твоему, это я — Горлум? — спокойно интересуется Лутиэнь, — вот такой вот маленький скользкий зеленый Горлум?
— Нет! — соглашается Генка, — ты красивая, спору нет. Но кто-то должен обязательно отобрать кольцо! По крайней мере, попытаться! Потому что если его сбросить в огонь, все кончится! Средиземье кончится! А ты этого не хочешь! Ты хочешь Берена! А Берен может жить только в Средиземье… Поэтому ты сговорилась с Сауроном! Еще тогда, в Ангбаде! Вы выковали эту магию вместе! Ты же не просто эльф! Ты почти богиня! Майя. Полукровка, правда, но все равно Майя…
— Да что ты выдумываешь, — фыркает Лутиэнь, — никто бы из эльфов не пошел бы на сговор с Сауроном…
— Не ври! Такие прецеденты были… Селебримбер, например! [Считается, что эльфы настолько лучше людей, что они на дух не переносят Темные силы и никогда не вступают с ними в альянс. Именно на этой Уверенности отчасти и держится интрига Властелина Кольца. Тем не менее это глубоко ошибочное мнение — история Средиземья документально подтверждает по крайней мере два случая тесного сотрудничества Высших эльфов (то есть самых что ни на есть голубых кровей) с верхушкой Темной Иерархии — Мор-гот был вхож в Дом Феанора, и вся эта каша с Сильмариллами заварилась не без его прямого вмешательства, а потомок Феанора Селебримбер как ребенок купился на посулы Саурона, Морготова наместника, и выковал с его помощью пресловутые Кольца Власти… Впрочем, невольно задумаешься — а был ли действительно Селебримбер такой уж невинной жертвой? Быть может, он был не менее честолюбив, чем сам Саурон, но тот, поднаторевший в интригах, попро сту переиграл своего неврльного союзника? Иначе какого черта Селебримберу вообще понадобились эти Кольца Власти?]
— Ой, — говорит Лутиэнь, — но это было так давно…
— Не для тебя! — кричит Генка, высовываясь из-за камня, — не для тебя! Ты же бессмертна!
Лутиэнь вздыхает.
— Послушай, — говорит она, — но ведь если бы я захотела, я бы давно отобрала у тебя кольцо. Дурочка…
— А тогда бы ничего не вышло, — издевательски упирает Генка руки в бока, — потому что кольцо нужно не просто отобрать! Его нужно отобрать с трудностями! Дотащить до самого Ородруина и только там отобрать! Я все поняла, — говорит Генка, и воздух между ней и Лутиэнь плавится от ненависти, — ты все это сама и подстроила! Пробралась к нам, втерлась в доверие к игровой тусовке, обвела вокруг пальца этого несчастного Боромира… Это ты, ты устроила эту игру. Вы, эльфы, всегда любите дергать за ниточки! А другие все за вас делают.
— Я ненавижу Саурона, — пытается убедить ее Лутиэнь, в расширенных глазах которой отражается пламя Ородруина, — мне даже дышать тут трудно!
— Ничего! Потерпишь! Потом, это вовсе не ради Саурона… Это ради Берена!
— Да я из-за Берена в психушку попала! Потому что поверила, что нет никакого Средиземья, понимаешь?
— Это ты кому другому расскажи! Ты нарочно туда подсела, чтобы меня одурачить! Чтобы я подумала, что ты невинная жертва! Поверила тебе! Ты все можешь… даже предсказывать будущее! Мама твоя умела, и ты от нее научилась!
— Мама моя была та еще гадюка, — говорит Лутиэнь, — укон-трапупила папу, а потом бросила нас на произвол судьбы. Думаешь, кто этих проклятых гнумов накрутил… Мол, Наугламир-то ваш, исконный, гнумское традиционное изделие… потребуйте себе Наугла-мир, попугайте его, Элу Тингола, он и не откажет… Потому как трусоват наш Элу Тингол…
[С Элу Тинголом и Медиан действительно непонятно. Тингол, супруг майи Медиан, эльф из перворожденных, но по сравнению с Медиан полнейший парвеню, вдруг ни с того ни с сего в сложной политической ситуации стал вести себя как полнейший идиот, что вообще-то изначально ему вроде было не свойственно — ничего об исходном его идиотизме в Сильмариллионе не зафиксировано. Зато замечено, что в сравнительно короткий отрезок времени он ухитрился:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
