Затем отчетливо послышался голос княгини Луизы:
— Вряд-ли это возможно для меня, Беатрис. Она общается с такими выдающимися личностями, как Пикассо, Стравинский, Кокто.
— Кто? Нэнси Камерон? — спросила Беатрис Каррингтон в замешательстве.
— Нет, дорогая, Шанель. Меня не удивит, что и любовники у нее из того же круга.
Нэнси и Джорджиана захихикали. В это время Вир танцевал с Бобо, однако его взгляд постоянно останавливался на Нэнси. Бобо же непрерывно поглядывала на египтянина. Однако Мадлен Манчини прочно завладела им, устроившись за греческой колонной, так что виднелся только затылок Хасана. Зато Бобо могла хорошо видеть хищные кошачьи глаза Мадлен.
Подружка Санни Закара, Хилдегард Гайнор, рассказывала скучающему Костасу, что она, к сожалению, должна уйти, поскольку приглашена на борт яхты Вандербильтов «Альва», чтобы обсудить расписание съемок ее последнего фильма. Когда он выйдет в прокат, она станет популярной наравне с Джин Харлоу и Норманом Ширером.
Костас слушал и поглядывал на ее декольте. Какими бы ни были актерские способности Хилдегард — кстати, это совершенно не волновало Костаса, — она, вероятно, хороша в постели. Санни не тратил время на неопытных девиц.
— Вижу, вы глубоко изучаете мое толкование роли… — раздался голос Хилдегард.
— Иди к черту, — сказал Костас, не вынимая сигары изо рта.
Хилдегард вспомнила о миллионах Костаса и, сделав вид, что ей надо причесаться, быстренько исчезла.
Князь Николай Васильев проводил Венецию Бессбрук к ее литературной знаменитости после фокстрота, который совершенно невозможно было танцевать из-за ее узкого платья.
Вир быстро шел к Нэнси. В это время князь низко склонился к ее руке и щелкнул каблуками.
— Прошу вас, — промурлыкал он.
В его голосе прозвучало нечто большее, чем просто приглашение на танец. Во взгляде чувствовалось обещание. Свое восхищение князь нарочито выставлял напоказ. У него было волевое лицо, широкие славянские скулы, а между темными усами и аккуратно подстриженной бородкой виднелись чувственные и в то же время решительные губы. Он вызвал в ней ответное чувство, которое Вир со всей своей добротой и заботливостью не мог пробудить.
— Благодарю, — сказала она и скользнула в его объятия, когда зазвучал медленный вальс.
— В следующий раз повезет, — сказала Джорджиана Монткалм, когда Вир посмотрел им вслед. — Можете пригласить меня, дорогой Вир. Или Клариссу. — Глаза их встретились. Лицо Вира ничего не выражало, но ему следовало знать, что единственный, кто догадывался о его чувствах, была Джорджиана Монткалм.
— Не будем говорить о Клариссе, — сказал он и, развернув ее, проследовал с ней мимо колонны, за которой скрывались Мадлен и Хасан.
— Вам надо уступить, дорогой. Ради Нэнси.
Князь очень близко прижимал Нэнси к себе, так что она чувствовала его всем телом.
— Вы весьма привлекательны, Нэнси Ли Камерон, — сказал он негромким голосом человека, привыкшего подчинять себе женщин.
Она вспомнила о своей пустой комнате и о долгих одиноких ночах, о прошедших годах и о том, как мало ей осталось жить.
— Я знаю, — сказала она с мучительной улыбкой на губах и поняла, что ее любовником будет Ники, а не Вир.
Он все крепче сжимал ее, и в это время сквозь звуки музыки до Нэнси донесся восхищенный голос Зии:
— Тесса, как я рада тебя видеть.
Через плечо Ники Нэнси увидела Рамона, высокого, стройного, вызывающе красивого. С ленивой самоуверенностью он бросил небрежный взгляд на зал и заметил ее. Губы его язвительно скривились. Он долго смотрел на Нэнси, затем быстро перевел взгляд на девушку рядом с ним.
Та вся сияла, глядя на Рамона с явным обожанием. Одета она была очень просто. Единственным ее украшением служила роза, приколотая к волосам. Она была неописуемо мила и по возрасту не старше Верити.
— Я думаю, не мешало бы выпить, — сказала Нэнси. В глазах у нее потемнело, и комната поплыла в головокружительном вихре.
— Может быть, в моем номере? — предложил князь низким голосом, сгорая от желания.
Когда мрак немного рассеялся, Нэнси увидела, как Рамон обнял свою спутницу и крепко прижал к себе, что-то шепча ей на ухо. Она увидела, как девушка покраснела в ответ, как засияли ее глаза.
— Да, — мрачно сказала Нэнси. — Почему бы и нет?
Глава 10
Любовные ласки князя стали для Нэнси откровением. Она пошла ему навстречу из чувства противоречия. Ей не хотелось оставаться одной, в то время как Рамон выставлял напоказ свое последнее завоевание. Она не ожидала, что испытает наслаждение. Ей казалось, что оно приходит только вместе с любовью, что только всепоглощающая страсть к Рамону позволила ей ощутить физическое блаженство.
Но она ошиблась. Рамон навсегда разрушил эмоциональный барьер. К тому же Ники был опытным любовником, и Нэнси, как и в объятиях Рамона, доказала, что она способная ученица. Они вместе достигли любовного экстаза. Князь был в восторге, Нэнси почувствовала явное облегчение. Значит, у нее могут быть и другие мужчины. Она может не только дарить, но и получать удовольствие. Она не думала о Рамоне, это было выше ее сил.
В апогее любовных ласк, когда она совсем потеряла контроль над собой, из ее уст вырвался крик, и это было имя Рамона. Ники, тоже пребывавший наверху блаженства, мог услышать только ее стон, слившийся с его стоном.
Потом он восторженно ласкал ее тело с чувством победителя. Саманта была хорошенькой девушкой, но не более. В Нэнси Ли Камерон князь чувствовал вызов и необходимость добиваться ее благосклонности.
— Ты не думаешь, что нам пора вернуться в зал?
Нэнси посмотрела на него:
— Ты так считаешь? А что подумают присутствующие?
Ники засмеялся и сел на край кровати. Когда он потянулся за своей рубашкой, на его обнаженной руке блеснули наручные часы.
— А что они подумают, если мы не вернемся? Твой проницательный английский герцог вышибет дверь и потребует объяснений, если мы задержимся еще дольше. А потому мы вернемся в зал хладнокровно и невозмутимо. Мы просто выходили в сад подышать свежим воздухом… Танцевали вальс вокруг бассейна. Сидели в спокойном уголке, наслаждаясь великолепной кухней Зии. Мне кажется, она переманила повара из парижского «Ритца». Любое наше объяснение будет принято спокойно. И твой англичанин ничего не заподозрит.
Нэнси согласилась. Когда Ники застегивал сзади «молнию» ее вечернего платья, она думала, как ей удастся выкрутиться из этой сложной и незнакомой для нее ситуации. Но все оказалось удивительно просто.
Оркестр играл танго, и князь заскользил с ней в танце, нашептывая слова восхищения ее сексуальными талантами, что заставило Нэнси покраснеть. Оглядевшись, она заметила, что несколько пар тоже исчезли. Отсутствовал Костас, в то время как Мадлен весело смеялась в объятиях Санни Закара. Венеция Бессбрук выглядела несчастной, а Люка Голдинга нигде не было видно. Вир танцевал с графиней Запари, и та радостно улыбалась. Когда он посмотрел на Нэнси, в его взгляде она прочла страдание и немой вопрос. Нэнси улыбнулась ему, продолжая танцевать.
