привязаны к новому метаполю. Как и многие другие. Работают вхолостую. Расслабься. Здесь никто не выполняет приказы МТК. Это свободная планета. Свои нормы права здесь ещё не установились. Кстати, мы направляемся в Тартугу. Запомнила?
— Почему тебя перекашивает от этого слова?
— Потому что это ирландский паб. Держись ко мне поближе. Если потеряешь меня в толпе, отправляйся туда. Каждый добропорядочный марсианин обходит паб стороной, от этого и знает его точное местоположение.
Впервые Аида замолчала и хрустальная сердцевина в постепенно леденеющей груди от центра к конечностям начала звенеть, как звенела на Земле, когда её ничто не заглушало. Алиса напряглась. Так может напрячься агрессивный хищник, к которому со всех сторон приближаются люди — не агрессивные, наоборот, гуманные и от этого вдвойне опасные и втройне жестокие.
Перед проёмом в основной зал космопорта Синчен предупредил её, там настоящий ад. Они вышли из бокового коридора и то, что Алиса увидела, ей совсем не понравилось — огромный зал битком набит людьми. Они не прошли и десяти метров как вломили локти, потом ещё локти в драпе и чёрной коже, в кевларовых армейских налокотниках, и в новых — из полимера прочнее. По её ногам ударяли вездесущие голени в наколенниках из металлического стекла, а потом композита с магниевым сплавом, она узнает его из тысячи, этот белогвардейский тычок, отзывающийся нытьём до пяток, куда бы он ни пришёлся. Но были и просто толкания — острые женские, локти подростков в живот, прижимали её локти и кулаки, а ещё дыхание. Они все сопели сквозь маски, но их смесь углекислого газа и пережитого вырывалась за края, и те, кто не в респираторах вдыхали выдохнутое, перемешивали в себе как в бетономешалке. Вдох на несколько оборотов и выдох обратно, быстро, так же быстро, как бьются их сердца. Много сердец. Тысячи, на коротком вытянутом плацдарме, где змейки из лент для сортировки очередей давно запутались в один клубок и люди в нём уже не в силах разобраться, где чья часть тела, остались только тычки и локти.
Её грудь сначала медленно пульсировала, а затем наполнилась синим светом до краёв. Кристалл внутри сначала молил убивать, потом просто зазвенел. Алиса убрала руку под куртку — рассчитала окно между телами, когда она может это сделать и чужое пальто с седеющим мужчиной внутри не воткнётся в неё и не зажмёт об чёрного мудилу сзади. Тот эффективно пробивал себе путь, отшвыривая тех, кто меньше, а она была меньше. Так что Алиса приготовилась поднырнуть под его вес и насадить амбала на всю длину агроснабовского ножа. Но Синчен, проклятый Синчен перехватил, толкнул, прижал, поднял и оттащил из толпы в безопасное место, постучал по руке, и Алиса вытащила ладонь из-под полы куртки без ножа.
Синчен был готов к тому, что они встретят, бывал в этой толпе. Он крикнул ей: бежки. Да, точно. Такой страх испытывают только бежки. Не могут улететь, добавил он. Небедные люди — оценила она, стараясь не сбиваться с темпа Синчена, работая локтями за ним, ища лазейки. Не через слабых — в толпе их зажимают, а наоборот, тех, кто отжал себе немного пространства и тех, к кому бояться приближаться — людей в амуниции. Сотрудники МТК, силовики — сейчас бессильные, неспособные на мятеж, оттого и злые. Многие из них прилетели ещё до щитов от радиации, кричит Синчен, а кто-то и до запуска Фобоса. Это был билет в один конец. Счастливый конец, богатый! Но вот больше нет МТК, они проиграли, они не смогли удержать Свободную республику и теперь все, кто поддерживал МТК здесь, хотят покинуть планету, да побыстрее. Их деньги остались на Земле, в новом метаполе у них ничего нет, они боятся, что МТК ударит из космоса, а потом начнётся штурм городов. Это земляне, хоть и на Марсе. Они не могут принять марсианский суверенитет. В том, что Торговая компания затевает войну, у них нет сомнений. Но большие сомнения, смогут ли они убраться отсюда.
Большие транспортники так и не оборудовали системой радиационной защиты, контингент сюда свозили, как мясо, и вывозят так же. Эти толпы не пускают на корабли до Земли. Всех, кто уже облучен. Люди ждут другие корабли флота, но те болтаются на орбите. Многие не верят, что это корабли нападения. Но даже сама мысль о том, что их всё ещё могут забрать, это и есть нападение. МТК использует отчаянье людей, превращает их в агрессивную массу. Они создали бомбу с часовым механизмом — проблему, у которой не может быть гуманного решения. И разбираться с ней кому? Свободной Республике. А эти люди её ненавидят.
— Земное метаполе нужно убедить! — кричит она.
— Да! — отвечает, не оглядываясь, Синчен, не особо веря в это, — мальчик, здрисни с дороги. Пшел, я сказал.
Но они пристально смотрят на Марс, мир буквально каждого человека на Земле сломался об эту дилемму: кто они больше — земляне или всё-таки люди. А главное, зачем марсиане с ними так поступили. Зачем они делают из человечества землян и марсиан. Но ответ "Потому что хотят быть свободными" приходит в голову лишь единицам.
— Это не марсиане, — кричит Синчен и вторит её мыслям.
— И тебе их не жаль? — пытается понять позицию Синчена Алиса и понимает, нет. Не жаль.
Выдыхают. Просочились через толкучку космопорта до самых дверей, сразу раздвинутых. Прошли сквозь пищащие на оружие рамки. Наконец, Алисе хватает внимания объять мир дальше собственного носа. Но здесь то же самое, только как марсианская атмосфера разрежено. Привокзальная площадь вмещает несколько тысяч людей, расположившихся лагерями: из чемоданов построены центральные укрепления: навешана ткань, под ней расстелены коврики для йоги, одеяла, пледы: там живут люди, бегают дети. Уставшие женщины смотрят в точку. Люди со всего Марса пытаются покинуть планету через центральный космопорт.
— И это только Лабиринт Ночи. Но подобное в каждом городе, — рушит иллюзии Синчен.
Дальше за малыми архитектурными формами палаточного городка бежек сгруппировался ансамбль отельного комплекса из местных строительных материалов, то есть красный, ещё дальше снова красный и всё это в огромном каньоне. Его стены поднимаются над зданиями намного километров вверх до самого купола из металлического стекла, с рёбрами жёсткости как у шляпки солевого гриба. Такой объём упакованного неба Алиса видит впервые — и стекло не мутнеет и не пылиться. В технологическом плане Марс оторвался от Луны на километры в диаметре куполов, да и в качестве воздуха тоже. Он здесь как настоящий, если принять за эталон воздух Земли. Она смотрит вверх, на
