Неужели она в самом деле кокетка, подумала Кристина. Оскар так считал, да и Бэзил с Гермионой в конце концов пришли к такому же выводу. Но если она и правда была кокеткой, то не по своей воле. Она никогда ничего не говорила и не делала, чтобы возбудить в графе неумолимое, как он выразился, или хотя бы малейшее влечение к себе, никогда не пыталась никого привлечь, за исключением Оскара десять лет назад.
— Милорд, я бесконечно польщена, но…
Граф Китредж сжал в ладонях ее руку, так что одно из его колец больно впилось в мизинец Кристины.
— Умоляю вас, не мучьте меня больше. В обществе станут говорить, что я слишком стар для вас, но мои дети выросли, и я волен следовать велениям моего сердца. Так вот, мое сердце принадлежит вам. Я льщу себе надеждой, что и вы…
— О! — Кристина попыталась высвободить руку, но потерпела неудачу, ибо граф держал ее на удивление крепко.
— Что вы прежде всего увидите во мне человека, — продолжал он. — Я кладу всего себя, свой титул и свое состояние к вашим ногам.
— Милорд, — снова попыталась остановить графа Кристина, — сюда могут прийти. Пожалуйста, отпустите…
— Скажите мне, — он не обратил на ее сопротивление ни малейшего внимания, — что сделаете меня счастливейшим…
— Но, милорд, — резко проговорила Кристина, ее смущение вдруг улетучилось, — мне кажется, ваше навязчивое желание высказаться неуместно и даже оскорбительно для меня. Я…
— Умоляю, — не умолкал граф, — позволить мне сделать вас счастливейшей из…
— Как интересно, — раздался поблизости высокомерный ленивый голос. — Это полотно более выигрышно смотрится при дневном освещении или в пламени свечей? Картины Рембрандта выполнены в темных тонах и требуют тщательного выбора места для демонстрации. Как вы полагаете, Китредж?
Оказывается, герцог Бьюкасл разговаривал не с самим собой.
Кристина вырвала руку из ладоней графа и расправила юбку на коленях. Если бы в тот момент она могла умереть от унижения, то посчитала бы, что ей повезло.
— Сам я никогда особо не разбирался в творчестве этого художника, — неохотно отозвался граф, расстроено и отчасти покаянно взглянув на Кристину, прежде чем повернуться к герцогу, — другое дело — Тернер или Гейнсборо.
— Да, я с вами согласен, — приставив к глазу монокль, герцог рассматривал полотно с расстояния в два фута, — тем не менее мне бы хотелось полюбоваться этим произведением при правильном освещении.
Затем он опустил монокль и повернулся к Кристине.
— Здесь так тихо, — проговорил он, — потому что все остальные гости находятся в других комнатах. Позвольте мне проводить вас в салон для коктейлей.
— Но я как раз собирался… — начал было граф Китредж.
— Да-да, — Кристина резко вскочила со скамьи, — спасибо, ваша светлость.
Бьюкасл коротко поклонился и предложил ей руку. Взявшись за рукав герцога, Кристина обернулась и улыбнулась графу.
— Благодарю вас за то, что показали мне Рембрандта, милорд, — прощебетала она. — Картина в самом деле впечатляет.
Китреджу оставалось только кивнуть и позволить ей удалиться.
«Кажется, я только что побывала между молотом и наковальней, — подумала Кристина. — Только вот какой мужчина какую роль играет?» Теперь, когда ее рука лежала на рукаве герцога Бьюкасла, она чувствовала себя так, словно поймала молнию.
— Мне показалось, что вы нуждались в помощи, миссис Деррик, — ровным голосом произнес герцог. — Простите, если я оказался не прав.
— Осмелюсь предположить, что через некоторое время я спасла бы себя сама, — отозвалась Кристина, — но не могу не признать, что впервые в жизни была безумно рада видеть вас.
— Что ж, я польщен.
Кристина рассмеялась:
— Зато не было никого, кто мог бы спасти меня от вас.
— Надеюсь, вы имеете в виду происшествие в лабиринте или в саду вашего дома, — проговорил Бьюкасл, искоса глядя на свою спутницу.
К своему стыду, Кристина почувствовала, что краснеет при воспоминании о третьем, и последнем, происшествии, которое она могла иметь в виду.
— Ну да, оба эти происшествия…
— И оба раза вы с поразительным мастерством сумели втолковать мне, что мои поползновения нежелательны, — заметил герцог. — Вы позволите мне принести вам что-нибудь поесть?
Они только что вошли в салон для коктейлей, где на длинных столах было расставлено угощение и лакеи ждали, когда гостям потребуется их помощь. Посреди комнаты стояло несколько столов, но большинство людей уносили тарелки с собой в гостиную или музыкальный салон.
— Благодарю, я не голодна.
— В таком случае, может быть, принести вам какой-нибудь напиток? — осведомился герцог.
Было бы невоспитанно отказаться во второй раз.
— Будьте добры, бокал вина…
Герцог отправился выполнять ее просьбу и, вернувшись с двумя бокалами в руках, указал на свободный столик в углу салона.
— Давайте присядем, — предложил он, — или вы опять хотите сбежать? Если так, то можете просто уйти и присоединиться к своим родственникам, я не стану удерживать вас насильно.
Кристина села.
— Если бы я знала, что вы приглашены на свадьбу, — проговорила она, глядя Вулфрику прямо в глаза и при этом испытывая сильнейшее желание уткнуться носом в бокал, — то ни за что не приехала бы в Лондон.
— Вот как? — удивился герцог. — В таком случае мир слишком тесен для нас двоих, миссис Деррик.
— Иногда мне действительно так кажется, — согласилась Кристина. — Не думаю, что вы питаете ко мне добрые чувства. Не каждый день случается, что простая нищенка отвергает сразу два разных, но одинаково лестных предложения герцога.
— Вы полагаете, что я все это время думал о вас?
Ужасное напряжение внезапно покинуло Кристину. Она наклонилась вперед и громко рассмеялась.
— Мне безумно нравится провоцировать вас на резкости, — сказала она. — Или, быть может, я неправильно выразилась и тем самым оскорбила вас? Более подходящее слово в данном случае — «отповедь». Это был великолепный ход с вашей стороны, я поставлена на место.
Герцог быстро взглянул на нее.
— А мне, миссис Деррик, — мягко проговорил он, — нравится, когда вы смеетесь. Пусть даже одними глазами.
Кристина чуть не утратила дар речи. Она откинулась на спинку стула, чувствуя себя так, словно в нее ударила молния, и не знала, что сказать. Герцог тоже не стремился заполнить возникшую паузу.
— Вы полагаете, что я кокетка? — наконец проговорила она.
— Кокетка. — Герцог с какой-то нарочитостью опустил на стол бокал и откинулся на стуле, устремив на Кристину внимательный взгляд серых глаз. — Это слово почти всегда используют по отношению к вам, миссис Деррик, чаще всего отрицая в вас это качество. Я вообще не хочу произносить его.
