На какое-то мгновение Фелисити почувствовала угрызения совести, но проигнорировала это чувство, как приступ расстройства пищеварения.
– После того как уведешь леди Элизабет в любое место, кроме подземелья, можешь делать с ней все, что захочешь. Только смотри, чтобы Уэстбрук ничего не заподозрил.
– Это будет не так уж легко. Она, похоже, избегает моего общества.
– Что ж, придумай какой-нибудь ход, чтобы она откололась от группы.
– Уэстбрук наверняка постарается не упускать ее из виду. Если я просто уведу ее из-за стола, он, как сторожевой пес, тут же вцепится мне в глотку.
– Неужели у тебя не хватит ума обставить все хитрее?
– Дорогая, в данном случае не пройдет никакая хитрость.
– Не могу же я думать обо всем. – Фелисити спохватилась. Не хотелось раздражать Эндрю, поскольку без него весь план летел к черту. – У тебя есть предложения?
– Герцогиня могла бы оказаться полезной.
– Возможно. Хотя сегодня она какая-то рассеянная. – Фелисити пожала плечами. – Если повезет, после обеда начнется толчея, и тогда не будет особого труда выполнить задуманное. На большее надеяться не приходится. Нужно только, чтобы в этом нам немного повезло.
Порыв ветра едва не сорвал с нее шляпу. Фелисити схватилась за поля и посмотрела вверх.
– Надеюсь, погода не испортится. Если начнется дождь, все ринутся к экипажам, а тогда конец нашим планам.
Лиззи едва успела поймать подхваченную ветром салфетку, норовившую полететь через стол. Порывы ветра вносили особое волнение в атмосферу пикника.
– Леди Элизабет, вы не получали никаких известий из дома? – Миссис Ларсон прижала рукой край скатерти, готовый накрыть блюдо с булочками. – Ведь у герцогини вот-вот должны начаться роды, не так ли?
– Не совсем, впереди еще недели две.
– Но она нормально себя чувствует?
– Да, спасибо. Сара и в первый раз рожала без проблем, поэтому надеемся, что и сейчас тоже все обойдется. Хотя брат, конечно, тревожится.
Миссис Ларсон улыбнулась:
– Так оно и должно быть. Ведь герцогиня оказалась в этом положении по его вине, не так ли?
– Вы правы.
– Мне не посчастливилось иметь детей, но моя сестра, леди Иллингтон, часто говорила, что, когда она готовилась рожать, муж переживал намного больше ее. Он чувствовал свою ответственность, но ничем не мог помочь. Ему ничего не оставалось, как ждать и молиться, чтобы все прошло хорошо.
Лиззи рассмеялась:
– С моим братом то же самое, только он заставляет нервничать и всех тех, кто находится рядом. Он метался по кабинету, как зверь в клетке, до тех пор пока наша тетя, леди Глэдис, не впустила его в комнату Сары. Акушер протестовал, но Джеймс пригрозил, что повесит его, если тот не перестанет кричать и не приступит к своим обязанностям.
Миссис Ларсон рассмеялась, а Лиззи улыбнулась. Сейчас это казалось занятным, но тогда было не до смеха. Она никогда не видела Джеймса таким взволнованным. Он всегда был опорой в ее жизни. Даже когда их безумный кузен грозился убить Сару, он не выходил так из себя, как во время ее родов. Лиззи была рада, что на этот раз не будет присутствовать при этом.
Впрочем, беспокойство Джеймса можно было объяснить. Их мать умерла при родах. Джеймс боялся потерять Сару при таких же обстоятельствах.
Лиззи посмотрела на сидевших за столом. Робби не суждено познать радость отцовства, он никогда не сможет держать на руках собственного сына или дочь. Если выйдет за него, то и она не познает.
Она повернулась к хозяйке и, поддавшись импульсу, наклонилась к ее уху:
– Миссис Ларсон, не сочтите за бестактность, но скажите, пожалуйста, вы жалеете о том, что у вас нет детей? – Лиззи потупила взор. Она сама подивилась своей наглости. Какое впечатление о ней сложится у этой женщины? – Видите ли, я спрашиваю, потому что сама размышляла об этом. Настало время подумать о замужестве и, естественно, приходят мысли о детях. Надеюсь, вы не сочтете мой вопрос оскорбительным? Приношу свои извинения.
Миссис Ларсон накрыла ладонью ее руку.
– Да, – сказала она. – Я сожалею о том, что не имею детей. – Мягко улыбнулась. – Моя же сестра говорит, что завидует мне, моему покою, но я испытываю зависть к ее энергии и беспорядку в ее доме. – Вздохнула. – И должна признаться, иногда чувствую себя одинокой. О, я встречаюсь с сэром Джорджем, когда позволяет его жена, и у меня есть кузен Эдвард – лорд Тинуэй. Но это ведь не моя семья.
– Нет, я поняла, что это не по мне. – Лиззи сглотнула неожиданно подступивший к горлу комок. Она не перенесет одиночества. Она чувствовала себя так сиротливо, когда Джеймс уехал учиться, а потом на войну. Мать умерла, отец же не уделял ей особого внимания. Ее окружали только тетя Глэдис, компаньонка тети, леди Аманда Уолен-Смит, и Мэг.
И Робби.
Она снова взглянула на него через стол. Он как раз нагнулся, чтобы поднять с земли унесенную ветром салфетку мисс Хайд. Он передал ее с улыбкой и легким поклоном. Мисс Хайд робко улыбнулась и, потупившись, взяла салфетку из его рук.
Робби улыбался только губами, глаза же его оставались серьезными.
Черт! Лиззи почувствовала, что готова расплакаться, и отвернулась.
Не замечала...
Как она могла не заметить?
Робби шутил и смеялся, он развлекал людей на всех сборищах, но она на протяжении многих лет не видела веселья в его глазах.
Как же она так долго не обращала на это внимания?
Если она чувствовала себя одинокой, то что говорить о Робби, у которого не было ни родителей, ни братьев, ни сестер. Единственной его кузиной была Сара, жена Джеймса. Тиоболда нельзя принимать в расчет.
Как же одинок должен был быть он?
– Вы никогда не жалели о том, что вышли замуж за мистера Ларсона? – услышала как бы со стороны свой вопрос Лиззи.
– О нет. Эдвард этому не верит, но я любила мужа. Я оплакивала его кончину, да и сейчас все еще не могу успокоиться... – Миссис Ларсон запнулась, потупила взгляд на сложенные на коленях руки, после чего посмотрела прямо в глаза Лиззи: – Кто знает, леди Элизабет, были бы у меня дети, если бы я вышла замуж за другого человека? Или пережили бы эти дети младенчество? Мы ведь так мало можем влиять на то, что нам предначертано, верно?
Лиззи согласно кивнула:
– Да. Наверное, вы правы.
– Уверена, что это так. – Миссис Ларсон улыбнулась. – Я нисколько не жалею, что вышла замуж за мужчину, которого любила. Мы чудесно прожили вместе двадцать пять лет. В то же время у сэра Джорджа, например, два сына, а любви нет. – Она развела руки, потом пожала плечами. – Я предпочла бы иметь и то и другое, но пришлось выбирать. Я и выбрала любовь. – Последовала усмешка. – Моя сестра говорит: пока дети маленькие, они очень милые, но с ними очень хлопотно, а дети постарше уже не такие милые, и с ними больше забот. Они спорят, дерутся, пачкаются и болеют. Она очень любит их, но ей также очень нравится приглашать меня, чтобы я приходила и играла роль доброй тетушки.
