– Твой муж, самозванец и расстрига, убит. И довольно вам, ляхам, приказывать нам, русским! Кончилось ваше время!
Марина качнулась, но Барбара подхватила ее под локоть и помогла устоять.
Нет, держаться! Не показывать москалям своей слабости, не унижаться перед ними!
О Матерь Божия, Димитрий убит… Она утратила его, ради которого перенесла столько, столько… ради кого явилась в эту варварскую Москву!
А ведь сегодня, именно сегодня народ московский должен был приносить присягу Марине как царице!
Вдруг раздались тяжелые шаги, и в комнату вошел князь Василий Шуйский.
Окинул взглядом разорение, царившее здесь… и Марине показалось, что князь с трудом сдержал злорадную улыбку.
– Ты уже слышала, что Отрепьев убит? – спросил спокойно. – Тебя будут охранять, потом отведут к отцу. Что бы ты хотела взять отсюда с собой? Назови только то, что принадлежало тебе. Все подарки, сделанные тебе самозванцем, награблены у московитов, поэтому их отберут у тебя.
Марина раздвинула губы в деланой улыбке. Лишилась мужа, лишилась царства, лишилась Янека… неужто Шуйский ждет, что Марина Мнишек, русская царица Марина, станет цепляться за тряпки?!
– Я хочу, чтобы мне вернули моего арапчонка, – холодно сказала она и отвернулась от Шуйского.
* * *
Еще когда тело Димитрия лежало на Красной площади и подвергалось глумлению черни, князь Василий Иванович Шуйский был призван на царство.
Поляков больше не убивали и не грабили. Юрий Мнишек скоро оправился после смерти зятя и рассудил, что, поскольку дочь его теперь свободна, почему бы ей все-таки не стать царицей, не сделаться женой овдовевшего к тому времени Шуйского? И короновать ее вновь не надо будет… Но у Шуйского были свои мечты. Марина его не интересовала.
А кто таков был Шуйский в ее глазах? Не более чем узурпатор, захвативший престол при живой царице! И он должен, должен быть свергнут, сброшен, низвержен. Русский трон принадлежит Марине Мнишек!
– Они думают, я потонула в перевороте? Канула в безвестность? – с трудом разомкнув пересохшие от ненависти и горя губы, произнесла Марина. – Нет! Этого они не дождутся. Я – русская царица! Я царица – и останусь ею до смерти!
Слышавшая это Барбара Казановская молчала/ Она знала: панна Марина не прощает ничего, никому и никогда. Она будет мстить за свое поругание, за свою исковерканную судьбу. Мстить – даже если окажется, что это будет стоить ей жизни.
Да что такое жизнь? Это малость. Богобоязненная, истовая католичка Марина Мнишек будет мстить, даже если ей придется заложить душу дьяволу!
Восемь лет Марина пыталась вернуть себе то, что, как она считала, принадлежит ей по праву. Она, видимо, и впрямь заложила душу дьяволу – иначе разве удалось бы ей продержаться так долго? Она вышла замуж за Гришку Отрепьева – того самого Юшку, который некогда заменил царевича Димитрия в Угличе и теперь вновь назвался его именем. Отрепьев распустил слухи, что Димитрий не убит, что он спасся после мятежа. Он собрал польское войско и двинулся на Москву. Марина была нужна ему как истинная царица. Он был нужен Марине, чтобы добиться престола. Им обоим было наплевать на ту страшную смуту, в которую они и Шуйский, обуреваемые жаждой власти, ввергли Россию. И эта смута поглотила их всех…
Погиб Лжедмитрий Второй, умер в польском плену Шуйский, а Марина все еще билась как рыба об лед в тщетной надежде победительницей войти в Москву. После смерти Отрепьева она стала женой атамана Ивана Заруцкого, который, точно также как и первый Лжедмитрий, сделался жертвой отчаянной, нерассуждающей, роковой страсти к этой женщине. Он отдал все силы, всю жизнь, чтобы снова возвести на престол Марину и ее сына Ивана (Янека, она называла его Янеком!), рожденного… от кого? От второго Лжедмитрия? От Заруцкого? Или еще от какого-то мужчины, которого опьянила и свела с ума Марина?
Все это не суть важно. Важно другое. Все их многолетние усилия оказались бессмысленны, и даже дьявол не помог… В июле 1614 года (в это время в России воцарился уже новый государь – Михаил Романов) в Москву ввезли плененных мятежников: Заруцкого и Марину. С ними были сын Марины и Барбара Казановская, которая не покинула свою госпожу до смерти.
Четырехлетний Янек был повешен. Заруцкого посадили на кол.
А Марина…
Участь ее покрыта туманом.
Смерти Марины не видел никто. Да, погасло это мимолетное сияние, но так и не известно наверняка, удавили ее в тюрьме либо она сама умерла – от тоски по своей воле. Еще говорят, что она обратилась в свою любимую птицу – сороку, да и улетела из Белокаменной неведомо куда.
Золушка ждет принца
(Софья-Екатерина II Алексеевна и Петр III)
Золушка лежала в постели и нетерпеливо смотрела на дверь. Мерцала, оплывая, свеча в ночнике. Золушка ждала принца. Придет он? Или нет? Ох, хорошо, кабы не пришел… «Нет, нет, – тут же отреклась Золушка от собственного малодушия, – что я такое говорю? Пусть он придет. Пусть придет, и пусть все наконец случится. Ничего, я это вытерплю. Я уже столько терпела, что как-нибудь справлюсь и с этим. Не знаю как, но справлюсь. Я должна. Я должна! Только бы он пришел!»
Вспомнилась последняя ночь, которую принц провел в ее постели. У Золушки страшно болела голова – до такой степени, что пришлось раньше времени встать от ужина, извиниться, сославшись на нездоровье, и уйти в свои покои. Принц на это почти не обратил внимания: он был занят флиртом с герцогиней Курляндской. Оскорбленная тем, что это безразличие к ней мужа всеми замечено, что ее жалеют, Золушка упала на постель и расплакалась. Она была горда и не могла выносить чужой, обидной жалости, в которой – она это знала совершенно точно! – всегда было немало тайного злорадства.
Она плакала, пока не уснула. Но стоило ей успокоиться и забыться, как появился принц. Он немедленно разбудил жену, однако вовсе не потому, что решил справиться о ее самочувствии. На это ему было совершенно наплевать! Ему очень хотелось поговорить о герцогине Курляндской. Главным достоинством ее в глазах принца было то, что она была дочерью не русских родителей и говорила только по-немецки.
«Уродина! – мстительно подумала Золушка. – Глупая уродина!»
Правда, у герцогини были довольно красивые глаза и волосы яркого каштанового цвета, однако эти достоинства не затмевали, а, напротив, подчеркивали ее недостатки. Она была низкоросла и мало сказать что кривобока. Герцогиня Курляндская была горбата! Однако это отнюдь не охлаждало принца. Он вообще предпочитал уродливых женщин, подобно своему дальнему родственнику, шведскому королю, который, как рассказывали, не имел ни одной любовницы, которая не была бы либо горбата, либо крива, либо хрома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
