Читаем без скачивания Перекресток - Сергей Лисицын

До точки рандеву оставались считанные минуты, и следовало подготовиться к эвакуации.

Он пристегнулся и еще раз дистанционно проверил крепления груза. На несколько мгновений дольше, чем нужно, задержал взгляд на манящих, совершенных в своей чужеродности очертаниях «саркофага». И аккуратно ввел транспорт в пологий поворот, обходя скальную плиту.

Створки кормового отсека транспорта пошли в стороны, открывая темное нутро, из которого в оранжевую пыль стремительно вылетел боевой симбот. Модель я не опознал — что-то похожее на рейнджерский «Локи», но очень сильно модернизированный. Сталепластовые ступни еще не коснулись поверхности, а он уже открыл огонь из встроенных систем ведения огня.

Он просто поднял руки, и очереди из тяжелых встроенных пулеметов взбили путь прямо перед моими ногами. Не уйди я вверх и вбок, сейчас уже лежал бы и смотрел в небо, пытаясь вдохнуть отсутствующий воздух.

— Укройся! — рявкнул я Аните, моля всех известных богов, чтобы это упрямая девица послушалась.

Он правильно действовал, этот неизвестный корпоративщик в новеньком симботе. Он сосредоточил огонь на мне, моментально определив лидера.

Краем глаза я увидел, как симбот Аниты складывается почти пополам и ныряет за огромный косо воткнутый в почву скальный обломок. Тут же в него ударили тяжелые пули, и это дало мне миг, чтобы достать из набедренных отсеков «револьверы» и открыть ответный огонь.

До чего же он был быстр! И до чего хладнокровен!

Он действовал с неумолимой точностью машины, пользуясь малейшей возможностью, чтобы сократить расстояние и взять нас на прицел.

Он лупил очередями перед нами, поднимая облака пыли, ухудшая обзор.

Он танцевал между осыпающимися песчаными дюнами, появляясь и тут же исчезая, не давая мне ни единого шанса прицелиться. Он играл с нами, давая транспортеру время уйти.

Неумолимо утекали секунды, складываясь в минуты, каждая из которых приближала их к успеху.

Наверняка они уже вызвали шаттл, и тот уже шел к точке рандеву.

Анита не высовывалась из укрытия, но время от времени давала короткие очереди в сторону противника.

За что ей большое спасибо.

Мы были на практически открытой местности, лишь кое-где из почвы вздымались наклонные каменные плиты и гигантские обломки скал, словно вцепившиеся в плоскость пальцы мертвого великана.

И все их наш противник использовал.

Я смотрел, как тает вдали след транспорта, и внутренне стонал от бессилия.

У меня просто не оставалось другого выхода.

— Сейчас рывок влево, и лупи в него, пока патроны не кончатся, — зачем-то прошептал я в микрофон и, не дожидаясь ответа, огромным скачком сократил расстояние между собой и противником.

Это была откровенная наглость, это было абсолютно нерационально. Так нельзя было действовать, и он промедлил долю секунды.

Пыль вокруг него вскипела от разрывов пуль, и он скрылся в сером облаке. А я прыгнул на косо поднимающийся из почвы обломок, запретив себе даже думать об удаче.

Человек в симботе развернулся неуловимым змеиным движением, опережая меня, опережая мои намерения, и открыл огонь, разнося верхушку скалы.

Только меня там не было.

Я некрасиво свалился вниз. Враз обмякнув, аварийно отключив все системы движения.

Оставив только систему ведения огня.

И он поверил. Не своим глазам, а показаниям датчиков своего симбота, зарегистрировавшим мою полную неактивность. И перенес огонь на Аниту.

Он пошел на сближение с ней, пересекая мою линию ведения огня.

Неподвижная, мертвая рука моего симбота была нацелена туда, где он обязательно должен был пройти.

И я нажал на спуск.

Симбот подкинуло, выстрелы отозвались болью в руке и плечах, лишенных привычной амортизации, я срочно активировал симбот, не прекращая вести огонь.

Первые выстрелы попали в ноги его симбота, перерубая коленные суставы, и он упал, подставляя выстрелам живот и грудь.

Он еще дергался под ударами пуль, а я уже стоял на ногах и вызывал Аниту:

— Цела?

— Да, все в порядке.

— Тогда вперед.

Генриетта Шеппард пребывала в состоянии, известном среди ксеномодеров как «фиолетовые искры». Она облизывала длинным прозрачным языком свои тонкие серые губы, сдерживая подрагивания рук и ног, внутри которых скользили активированные капитаном черви с Плоскости Ужаса.

Они стоили баснословно дорого, а их на имплантацию ушли деньги за два рейса повышенной сложности, но Генриетта о них не жалела. Она давно не знала, что такое скука, а с этими скользкими слюдянистыми тварями внутри ее ощущения ушли настолько далеко от человеческих, что Шеппард стала практиковать «концентрат сознания», подключая блокированные нервные связи своей человеческой части и наблюдая за происходящим с ее эмоциями с отстраненным интересом чистого разума.

Это оказалось ужасающе увлекательным занятием. Настолько, что она порой забывала о реальности. Поэтому «концентрат» она практиковала только в свободное от вахты время.

Сейчас она плавала внутри своего кокона-ложа, покрытого морозным узором, а на вахте стоял ее первый и единственный помощник Ворад Горал, щуплый, темнокожий любитель изящных пожилых джентльменов из миров Геронтократии.

Мелодичный сигнал вызова прервал ее наблюдения.

— Капитан, поступил сигнал от заказчика. Он следует к точке рандеву.

Генриетта снова облизала губы кончиком языка.

Ощущение было… прозрачным, с оттенком грустной синевы и серыми прожилками беспокойства. Утонченное сочетание, как раз такое, какое она предпочитала в последнее время.

Некоторые излишне осторожные члены их общности считали это первыми признаками стремления к саморазрушению.

Ах, как они ошибались.

— Высылайте шаттл, помощник. Пилотом пусть идет… — Она на мгновение задумалась. — Пусть идет Водомерка.

Сероватые прожилки беспокойства взвились и опали. Да, решение было правильным. Ее лучший пилот, вальяжный верзила Слоченски, наркотически зависимый от подключения к системам пилотирования, доставил заказчика на плоскость. Она планировала, что он будет заниматься и эвакуацией.

Но… Водомерка тоже хороший пилот.

Мы догоняли.

Мы все же догоняли его, и я уже прокручивал в голове свои дальнейшие действия.

Надо резко ускориться и зайти с левого борта. Прыгнуть на обшивку и срезать антенны, лишить его связи. Затем действовать по обстановке. Как говорил наш инструктор по действиям в условиях ограниченных ресурсов — суй что попало в любое отверстие, надейся, что засунутое взорвется и ты останешься жив.

Цинично, но очень точно.

Транспорт огрызался короткими злыми очередями, но внимание водителя было сосредоточено на дороге.

Впереди показалась приметная скала — высокая, изогнутая, словно язык пламени, окруженная оплавленными каменными изваяниями.

И со сверкающего неба свалился шаттл.

Он прошел над транспортом и с ювелирной точностью завис в десятке сантиметров над поверхностью. За штурвалом сидел настоящий ас.

Транспорт вильнул, выравнивая курс, звук двигателя перешел в тонкий надрывный свист, и я понял, что сейчас все закончится.

Я бежал все так же размеренно, почти незаметно наращивая скорость, но чувствовал, что не успеваю. Выругавшись, я отрубил систему безопасности и систему наблюдения за медицинскими показаниями. Хреново, особенно когда ты ранен, но они тратят мощность, которая сейчас нужна мне вся, без остатка. Я обливался потом, словно сам двигал сталепластовые ноги симбота.

Датчики на забрале мигнули красным и погасли. Я потратил несколько драгоценных секунд на проверку дыхательной маски и перевел свой костюм в режим дыхания от заплечного баллона.

Транспорт влетел на опустившийся пандус, и шаттл тут же подпрыгнул над поверхностью. Плита пандуса пошла вверх.

В наушниках орала Анита, требуя, чтобы я не смел, остановился, прекратил немедленно, грозила оторвать голову, обещала, что будет со мной до конца жизни.

Я улыбнулся.

Ради такого стоило возвращаться.

Я прыгнул.

Я не рассчитывал, что мое появление окажется незамеченным — датчики шаттла тут же обнаружат перегрузку и изменение расположения груза.

Но это было неважно.

Упав, я заблокировал ногой симбота плиту пандуса и вдавил кнопки аварийного выхода из «Гоплита».

Нагрудную панель и шлем откинуло вверх, и я, резко подавшись вперед, вывалился из симбота. Набедренные отсеки для хранения запасного боекомплекта я открыл еще раньше и, оказавшись на полу, не глядя, схватил сумку со снаряжением.

Перекинул через плечо и побежал к транспорту.

Тот, внутри, наверняка меня видит. Но это совершенно неважно, я в мертвой зоне для его бортового вооружения, хочет остановить — пусть выходит.