Читаем без скачивания Хранитель Врат - Роман Кузнецов

– Ты? – лишь успела произнести она.

Он не ответил, медленно подошел и схватил ее за руку. Она попыталась высвободиться, но он был намного сильнее. Могучим рывком притянул ее к себе, сжал плечи как тисками с такой силой, что с ее губ сорвался непроизвольный стон.

– Уйди. Убери руки.

Он захохотал, с наслаждением прижал ее к стене, чувствуя свою полную власть. Она беспомощна как овца, что ведут на веревке. Он сделает с ней все, что захочет! Спец приблизил свое лицо и взглянул ей прямо в глаза. Взглянул и утонул в них. В горле застрял горький ком. Дыхание сбилось. По телу пробежала жаркая волна. Руки сами по себе ослабили хватку. Он тонул в колдовских озерах ее глаз и понимал, что уже не сможет выбраться назад. Он даже не почувствовал, как его губы приближаются к ее губам, как от его грубых ласк ее губы набухли и вздулись как спелые, нагретые на солнце вишни, как она обмякла и по ее телу прошла сладкая дрожь.

Он с огромным усилием, словно разрывая толстые цепи, отстранился и с удивлением обнаружил, что пальцы его правой руки нежно держат ее голову, словно она могла сломаться от неосторожного движения, а пальцы левой осторожно и ласково касаются ее покрытой румянцем щеки, гладят выбившиеся локоны.

Ее дыхание остановилось, руки слабо пытались оттолкнуть, но замерли на его груди. Она молчала, но слова были не нужны. Ее глаза сказали все. Он вновь приблизил свое лицо, коснулся губ бережно, нежно. Сердце бешено колотилось, разгоняя горячую, как раскаленная лава, кровь… Захотелось схватить ее, бросить на пол, сорвать одежду и взять немедленно, жестко, полностью отдавшись животной страсти. Но он не мог себе позволить обидеть ее, а потому, стиснув зубы, давил разгоревшийся в теле пожар, держал ее в руках аккуратно, как ребенка, как бабочку с хрупкими крылышками.

Она ответила сама. Прильнула к нему, ухватилась обеими руками и поцеловала долгим страстным поцелуем. Мир исчез. Время остановилось. Осталось только сладкое наваждение, что разлилось по всему телу, бездумное, светлое, чистое. Его нельзя стряхнуть, ему нельзя противиться, ибо оно и есть Любовь.

Он уже не мог остановить ни своего рта, жадно пожирающего ее тело, ни своих рук, срывающих одежду… Ее губы стали слаще, нежнее. Он чувствовал ее упругую грудь, бархат ее волос, аромат кожи, теплое, податливое тело. Она была как воск в его горячих ладонях, что с готовностью принимает ту форму, которую пожелают его руки. Жаркая летняя ночь качалась на каблуках, стирая все, что было до этого дня.

Из сладких воспоминаний Спеца вырвал неожиданно оживившийся Санек. Он вскочил и начал суетливо мерить ногами пространство, мотаясь взад-вперед около Дока и Морро.

– Сядь, не мельтеши, – лениво сказал ему Морро. – А если энергию девать некуда, помоги вон дрова таскать, недолго осталось. Через час рассветет.

– Не могу, – ответил Санек. – Камень не пускает.

Его немного пошатывало, голос был резким и каким-то дребезжащим, глаза стали безумными, зрачки расширились, не оставив места радужке.

– Не понял, – удивился Морро. – Кто тебя не пускает? Куда?

– Он не пускает.

Санек указал на булыжник с остатками мозгового вещества Дрона.

– Это почему? – удивился Спец.

– Страшно, – искренне ответил Санек.

– Так ты не бойся, Морро тебя проводит. Правда, Морро, поможешь Саньку?

Морро состроил страшную рожу и знаком показал, что Санек все-таки свихнулся.

– Не помог спирт, – грустно констатировал он. – Зря такой продукт перевели. Что мы теперь папаше скажем?

Потом подошел к Саньку, взял его за руку и произнес тоном, с которым врачи обращаются к маленьким детям:

– Санек, если помогать не можешь, не надо. Хочешь до ветру, по-маленькому – давай прямо здесь, ну а по-большому потерпи до рассвета. Недолго уже. Мы тебя в обиду не дадим. Сядь, посиди.

Санек пристально, как бы оценивающе посмотрел на Морро, потом окинул взглядом остальных. Повернулся к Морро лицом, взял его за плечи и простоял так секунд тридцать.

– Паук вам сделал бесценный подарок. Этот камень и еще нелепый случай сохранили ваши никчемные жизни, но это ненадолго. Сила камня тает, а наша растет. Мне не нужны ваши тела, а души я заберу, сегодня же заберу. Никто вас не спасет.

Говоря это, Санек преобразился. Он выпрямился. Плечи визуально стали шире, движения уверенней. Черты лица заострились, лицо приобрело хищное выражение. Голос, прежде хилый, дребезжащий, полный страха и неуверенности, окреп, обрел силу и глубину, в нем появились интонации человека, привыкшего повелевать.

– Санек, ты чего это? – удивленно спросил Морро, пытаясь что-то разглядеть в его глазах.

Неожиданно резким движением Санек нанес удар локтем в челюсть Морро. Тот дернулся и безвольным кулем стал опускаться на землю. Упасть ему Санек не дал, подцепил тело за куртку и круговым движением выкинул Морро за пределы светлого круга, как молот метнул. Там сразу зашуршало. Раздался мерзкий злорадный смех. Сам Санек сделал гигантский прыжок назад и через мгновение скрылся в темноте.

Все произошло настолько быстро, что никто даже вскинуться не успел.

– Морро, братишка, – запоздало закричал Малыш и выпустил полрожка в темноту, где скрылся предатель. Потом схватил фонарь и рванул следом. Спец и Гном едва успели перехватить. Малыш сопротивлялся недолго. Потом он обмяк и заплакал. Он рыдал в голос, навзрыд, как ребенок, роняя крупные мужские слезы, громко осыпая проклятиями Санька и всю его родню. Потом резко замолчал, поднял осунувшееся и резко постаревшее лицо и твердо произнес:

– Я убью его сегодня. Или через год, не суть. Он не уйдет. И папашу его. Не вздумай мне мешать. Встанешь на пути – убью и тебя, ты меня знаешь. Морро был братом мне. Он мне дважды жизнь спасал. Пришло время отдавать долги. Я или умру, или отомщу. Меня не остановишь.

– Я тебя не остановлю, – сжал его руку Спец. – Я тебе помогу.

– Я тоже буду участвовать, брат, – подал голос Гном.

– Я в тебе не сомневался, брат, – эхом отозвался Малыш. – Я сделал свой выбор: этой семейке не жить.

Из темноты раздался смех и далекий голос Санька:

– Тебе понравился мой подарочек, Малыш? Я тебе еще один оформлю. Скоро.

– Сука! – заорал Малыш, стреляя на звук.

– Стой, не надо! – остановил его Спец.

– Тебе патронов жалко?

– Нет, они специально нас провоцируют. Да и жалко. У них еще генеральное наступление впереди. Пригодятся. Док, сюда, живо. Все за дровами. Тащим как можно больше. Времени мало, но оно есть. Пока они там Морро оприходуют. Док, возьми гранату, положи в карман. Будут тащить – рви кольцо. Всех касается. Все, по местам.

Они успели сделать лишь одну ходку, когда выше, в районе дальнего входа в пещеру, раздался вопль боли. За ним еще один, протяжный, срывающийся.

– Это Морро, – зло прошипел Малыш. – Отмучился, кажись.

– По местам! – скомандовал Спец. – Сейчас начнется.

Затем вопль перешел в вой, долгий, почти без перерывов, как будто с человека снимали кожу. Минуты через две крик захлебнулся. И вот уже вся долина завыла на различные голоса. Внезапно звуки оборвались, все стихло. В удушающей тишине воцарилось молчание бездны. Вдали почудилось какое-то движение. Вокруг, на самых окраинах поля зрения, зашевелились тени. Они то приближались, то удалялись, растворяясь во мраке, и затем материализовывались уже в другом месте. Ни единого звука не исходило от этих посланников темного мира. Воздух неожиданно похолодел, стал влажным, тяжелым. С вершин спустился густой туман. Огонь, доселе горевший ровным, сильным пламенем, вдруг как-то съежился, спрятался под толстыми ветками, стыдливо мигая багровыми глазищами углей.

– Хворост, весь что есть! – крикнул Спец. – Живо, в ближайший костер!

Гном и Док, закинув автоматы за плечо, начали собирать вокруг ветки, что помельче, и бросать их в костер.

– Лапник, лапник кидай, – торопил их Спец, сканируя пространство стволом автомата с включенным тактическим фонарем. Он вытащил второй фонарь, больше похожий на карманный прожектор, и включил, прижимая левой рукой к цевью. Мощный поток электрического света вырвался на свободу, но тут же растворился, отраженный в миллиардах капелек водяной взвеси, толстым слоем накрывшей поляну. Гном сгреб в охапку лапник, укрывавший место заготовки дров, и бросил его в огонь. Робкий язычок пламени осторожно лизнул новое лакомство, пробежал по поверхности, но затем вновь спрятался в глубине. Тьма подобралась совсем близко, накрыла вязким куполом. Гном ощутил легкое касание, словно пролетающий мимо нетопырь случайно задел лицо своим кожаным крылом. Гном судорожно открыл флягу с остатками спирта и выплеснул его в огонь. Короткая яркая вспышка разорвала туман. Темнота, недовольно ворча, отступила на время. Но спирта хватило ненадолго. Вскоре огонь пошел на убыль. Туман загустел настолько, что даже стоящий в полуметре командир виделся лишь размытым контуром. В воздухе почудилось движение. У самого уха послышался тихий смех. По позвоночнику прокатилась холодная волна страха. Ладони покрылись противным липким потом. Этот смех не был похож на человеческий: холодный, зловещий, как сама преисподняя.