Читаем без скачивания Ограбить Европу - Евгений Сухов

– Надеюсь, что вы отыщете в нем нечто интересное.

– Не сомневайтесь, так оно и будет, – вяло отозвался Рачковский.

Распахнув широко дверцу, агент вышел из кареты, тотчас растворившись в ночи. Некоторое время были слышны его шаги, тревожившие слежавшийся гравий, потом смолкли и они.

Распечатав конверт, Рачковский прочитал послание господина Уварова. Отданное распоряжение не удивило, ситуацию можно было предвидеть. Было бы странно, если бы повернулось как-то иначе. Хотя, конечно, оно и жаль…

– Трогай, – выкрикнул Рачковский извозчику, заскучавшему на козлах.

Глава 32

Спасибо за предупреждение

До Вены добирались вчетвером: Евдоким за кучера, Варнаховский, Элиз и Христофоров, который теперь всюду представлялся немецким бароном. Оставалось большущей загадкой: почему пограничников не удивил его чудовищный акцент? Впрочем, существовало единственное объяснение: полагали, что барон разговаривает на одном из диалектов, которыми столь богата немецкая земля.

Потом Христофоров пропал на два дня в казино, где умудрился за час проиграть три тысячи флоринов, и, стараясь больше не искушать судьбу, решил податься в спокойную Данию, которая отчего-то напоминала ему Санкт-Петербург. Варнаховский и Элиз решили на какое-то время задержаться в столице Австро-Венгрии: ожидалась грандиозная премьера оперы «Лакме», и пропустить столь значительное событие было бы преступно! А потом в Вене и без оперы было немало интересных мест, которые стоило непременно посетить. Правда, в летний сезон в Вену съезжалась российская аристократия, и на старинных улочках города можно было запросто встретить какого-нибудь петербургского приятеля. Следовало быть настороже и вертеть головы во все стороны, дабы не случилось конфуза. Как-никак отныне Леонид французский граф!

Но покудова от давнишних знакомств бог миловал. Правда, совсем невзначай у дворца Хофбург Варнаховский едва не столкнулся с графом Дмитрием Шереметевым, с которым несколько раз играл за одним карточным столом. Но его сиятельство находился в сопровождении молодой дамы и определенно ничего вокруг не замечал.

После спектакля возвращались в приподнятом настроении. Премьера удалась! Можно было задержаться в Вене еще на пару недель, но, опять-таки, многократно возрастал риск быть узнанным. Где гарантия того, что кто-нибудь не бросится с радостным криком на шею, чтобы повспоминать разудалую корнетскую юность… Так что рисковать не следовало. То, что не дослушали в Вене, можно будет сделать в Италии, где собраны едва ли не лучшие голоса мира.

Швейцар встречал их у входа в гостиницу, широко распахивая дверь, видно рассчитывая на щедрые чаевые. В своих предположениях он не ошибался: сунув в его широкую ладонь пригоршню крейцеров, Варнаховский не стал дожидаться обязательного поклона, лишь услышал пожелание «доброго вечера» и прошел в вестибюль.

– Я так устала, – произнесла Элиз. Прижавшись к его плечу, она посмотрела на Леонида снизу в его глаза и добавила тихо: – Но я так счастлива…

Уже пошел четвертый год, как они были вместе, однако эта женщина продолжала сводить его с ума. Только от одной мысли о предстоящей близости у Леонида начинала кружиться голова и пересыхало в горле.

– Я так хочу остаться с тобой вдвоем…

– Ждать недолго, – неожиданно осипшим голосом произнес Варнаховский. – Нам нужно только подняться на второй этаж, пройти к себе в номер и закрыться ото всех на замок.

На пролетах лестницы, застывшие в мраморе, их приветствовали Дионис с чашей в руках и Ариадна, увенчанная венцом. Все складывалось как нельзя лучше. В чем-то с Дионисом они были похожи – тот тоже в свое время похитил прекрасную Ариадну, чтобы вступить с ней в брак.

Прошли в номер, благоухавший свежими букетами хризантем. Леонид, едва справляясь с нарастающим желанием, обнял девушку за плечи и притянул к себе.

– Ты торопишься, милый, – с придыханием заметила Элиз. – Сейчас ты напоминаешь нетерпеливого гимназиста. Давай пройдем в комнату.

Неожиданно в глубине комнаты полыхнуло пламя от свечей.

«Что за дьявол!» – невольно выругался Варнаховский.

В проеме двери, сжимая в правой руке револьвер, а в левой – канделябр с тремя свечами, стоял Всеволод Рачковский. Лицо его выглядело суровым. Отстранившись, Элиз с ужасом наблюдала за приближающимся агентом.

– Рачковский, может быть, вы мне объясните, что все это значит?! – гневно произнес Варнаховский, чувствуя себя совершенно беспомощным под направленным в грудь пистолетом.

– Все изменилось, поручик, вы теперь лишний. Что поделаешь, у большой политики свои правила. – В его голосе прозвучали нотки сожаления. – Если бы вы стали болгарским царем, тогда мы оберегали бы вас, как могли; а так получается, что на политическом поле вы стали лишней фигурой и даже компрометируете августейшую фамилию.

– Чего же вы медлите? Стреляйте! Только ради всего святого, не трогайте Элиз, она здесь ни при чем, вы сами прекрасно это знаете.

– Знаю, поручик, знаю, – произнес Рачковский, опуская револьвер, – и поэтому я здесь. Несколько дней назад мною была получена депеша с приказом разыскать и убрать вас. Признаюсь откровенно, в какой-то степени я даже привязался к вам. А потом, меня всегда поражали ваши хитроумные мошеннические комбинации. С таким даром вам прямая дорога в заграничный отдел разведки. Жаль только, что в Петербурге посчитали по-иному, а убедить директорат в обратном я не сумел.

– Что же вас останавливает?

– Вы мне симпатичны, Варнаховский, я пришел предупредить вас. Считайте мое появление в гостинице неким подарком к вашим прежним заслугам. У вас всего лишь несколько часов. Утром я просто обязан буду отдать приказ о вашем устранении. Вас будут искать по всей Европе; уверен, что вам не удастся спрятаться даже в тюремном замке. Агенты первой экспедиции не успокоятся до тех самых пор, пока не устранят вас.

– Спасибо за предупреждение, князь… Не ожидал от вас подобной любезности.

Рачковский грустно улыбнулся.

– Знаете, я сам не ожидал от себя подобного. Во всяком случае, прежде я ни разу не нарушал приказа.

– Куда же вы советуете мне съезжать?

– Полагаю, что лучше всего в Америку. Это едва ли не единственное место на земле, где вас не будут искать. Кроме того, таких, как вы, там наберется немало. Если вы промедлите хотя бы на час, – Рачковский развел руками, – то вам не поможет даже Богородица.

– Я вас понял. Как вы меня нашли? Шереметев?

Рачковский печально улыбнулся:

– Мы с ним старинные приятели. А теперь позвольте откланяться… – Протянув канделябр Варнаховскому, князь сказал: – Это вам.

И походкой прирожденного аристократа вышел из номера.

Глава 33

Прощание

До отъезда курьерского поезда на Марсель оставалось ровно два часа. Самые нетерпеливые уже осаждали длинное здание вокзала, а некоторые из них – очевидно, особо романтичные натуры – вышли на перрон. Есть в этом нечто такое – встречать поезда, пусть даже это не твой состав.

– Дорогая, побудь здесь немного, я скоро подойду, – сказал Варнаховский, бережно взяв ладонь Элиз в свою.

В глазах девушки промелькнуло беспокойство.

– Ты меня не оставишь?

– Как ты могла подумать такое? Я хоть и авантюрист, но с честью у меня все в порядке, – с улыбкой заметил Варнаховский.

– Иногда ты называешь меня Ариадной, – упрекнула Элиз.

– Верно, – легко согласился Леонид, – потому что ты невероятно красива.

– Но, по легенде, Тесей оставил Ариадну спящей, потому что не захотел брать ее с собой в Афины.

– Ты слишком часто читаешь мифы. Не забывай, в этой сказке есть и вторая версия: Дионис украл у Тезея Ариадну, в которую был бесконечно влюблен, чтобы жениться на ней. – Варнаховский подошел к девушке вплотную и, обхватив ладонями ее голову, продолжил: – Я скорее Дионис, чем Тезей…

– Я это знаю.

– Не переживай, все будет хорошо.

Варнаховский пересек привокзальную площадь и направился в сторону большого тихого здания с небольшими узкими окнами, в котором располагалась городская больница. Уверенно прошел через металлическую калитку и направился в здание морга – одноэтажное вытянутое белое здание. Дверь морга оказалась открытой. В небольшом помещении, пропахшем тленом и химикалиями, кряжистый широкоплечий санитар пил чай из закопченной кружки, сидя за низким столиком.

– Вы к кому? – удивленно спросил он.

Леонид слепил горестное лицо:

– Дело в том, что я пришел к кузену; мне сказали, что его поместили сюда.

На лице санитара отразилось дежурное сочувствие, исчезнувшее со следующим глотком чая.

– Вот оно как, – не то посочувствовал, не то порадовался он. – Когда же поступил ваш кузен?