Читаем без скачивания Алая граница - Андрей Лег

сестры и братья могут значит копаться в запретных знаниях, а Лука Конигли должен себя ограничивать?! Идём сейчас пока у меня душа к богине не ушла.

И оба молодых человека бросились к выходу на встречу... чему Филип не знал, да и не был уверен, что хотел.

*****

Но его мнение было не важно. Картинка снова сменилась открыв перед глазами Филипа большую библиотеку. Стеллажи здесь стояли на двух уровнях, а в центре собралась толпа народа различных возрастов. А рядом со столом тыкая бумаги на столе стояла парочка не разлучных, Александр и Лукас. Они повзрослели и осунулись. Особенно это было заметно при взгляде на виконте, который был бледным постоянно разминал левую руку, тяжело дышал, но до хрипоты сыпал фразами и терминами, что доказывая молодой девушке. С животом, который она аккуратно закрывала своими тоненькими ручками.

- Елизавета, но соединение геномов возможно! Твои же эксперименты это и доказали.

- Дорогой, ты забываешь о сокращение срока жизни. Ваши шаги сделаны в правильном направлении, но мы лишь создадим очередных зверолюдей.

- Поэтому нужно сделать следующий шаг...

И в этот момент виконт упал. Упал неудачно стукнувшись головой об стол, раскроив лоб до крови. Началась суета Лукас и Евгению немедленно оттеснили от упавшего и несколько человек сложив ладони вместе, направили синий поток энергии на упавшего. Но хоть рана и зажила, тело лишь несколько раз дёрнулось, но не показало признаков жизни.

Беременная девушка, поддерживаемая Лукасом это заплакала, а несколько людей уже подтягивали что-то похожее на носилки.

- Быстрее его нужно доставить в госпиталь.

- Успокоительное номер семь. Евгения дыши, дыши, ты сейчас должна думать о ребёнке.

- Мммне надо к нему...

- Евгения Конингли! - один из старших, который пытался помочь виконту направил поток силы в тело девушки: - Доверь работу лучшим, Лукас отведи сестру в покои.

- Да дядя Харальд. - согласился с ним Лукас.

- Я пришлю лекарей к вам обоим. Особенно это касается тебя парень. Сегодняшний день стал расплатой за безответственность.

*****

Изнанка

И в этот момент звук внезапно выключился, а Филип понял, что он снова стоит на изнанке. А рядом с ним стоит Экалрат и держит у него на плече свою ладонь.

- Конингли.

-Осторожнее со словами чужак. Они имеют гораздо большую силу чем тебе кажется.

- Тогда чего ты меня не убьёшь? - смотря на «кровавую» руку и подталкиваемый своей интуицией, спросил Филип: - Пакт не может быть главной причиной.

- Ошибаешься чужак. - отпуская его плечо, возразила ему Экалрат: - Может его распад и не критичен для меня и даже уже не столь опасен для Стефана, но он несёт другую пользу. И пока ты в крепости Релесхольц, Пакт будет не рушим.

В этих словах было обещание и не сдержавшись Филип задал новый вопрос: - Фея скажи мне, ты дух Конингли? Что произошло? Почему ты стала такой?

- Филип я в первый раз тебя прошу, не ищи правды. Счастье тебе она не принесет.

- Будто это от меня зависит.

Повисла тишина.

- Справедливое замечание. - ответила Экалрат: - Тогда сегодня ты дашь ещё одну клятву.

- С какого перепугу? - поднял бровь Филип, не смея однако обернуться. Чутьё вопило, что это станет самой его большой ошибкой в его посмертие.

- Исполню одно желание. - ответила ему фея: - Могу склонить чащу Пакта в твою сторону, оружие достать из закромов... если хочешь погружу в фантазию из которой уходить не захочется, но я выведу тебя.

Филип не удержался: - И что же ты меня в неё не погрузила?

- Требуется добровольное согласие, и отсутствие сопротивления с твоей стороны. Ну что погрузить тебя в личный рай?

Сказать, что Филип тут же гордо отказался от этого предложения было бы ложью самому себе. И парень честно обдумал этот вариант. Он верил, что фея сможет удовлетворить его желание в жизни в своей иллюзии. Да Филип опирался на знания из своего мира, но... предложение было слишком соблазнительным.

- Не боишься, что попрошу чего-то пошлого?

- Даже если пожелаешь меня трахнуть, я лишь сделаю иллюзию пореалистичнее. Это твоё желание?

- Нет. - всё-таки отказался от предложения Экалрат юноша: - Хочу частичку твоей силы. Как ты подарила её Стефану.

Молчание продлилось почти минуту: - Тебе прошлого раза было мало?

- Так я и не прошу впихать мне в горло столько силы, что я начал бросаться на своих. Стефану же смогла приживить эту тварь.

- А он тебе не рассказал как это случилось? - Филип кожей почувствовал, фея улыбалась: - Совсем ничего не рассказал? Какой хороший мальчик.

- Может хватит об нашем общем знакомом? И перейдём к той части где заключаем договор?

И юноша наконец обернулся. С трудом удержался чтобы не убежать. Половина лица феи перестало походить на человеческое, став сомкнутыми стебельками, а на месте глаза сиял красный камень. Рот будто был разрезан и с «целой» стороны доходил почти до ушей. Тело тоже изменилось во многих местах утратив человечность, и во всём этом было что-то неправильное, неестественное.

- Нравлюсь? - спросила она, прикладывая свою также искажённую руку к лицу Филипа: - Всё ещё хочется пошлостей со мной в главной роли?

Юношу посмотрел на руку, походящую на тентакли, на лицо девушки, на его вторую половину и спросил: - Ну если подушку на лицо положить, и свет приглушить....

- Из... вра... ще...нец

- Сказала из...вра...ще...нка. - ответил ей Филип также раздельно: - Мы будем заключать договор или сначала решим проблему твоего недотраха? Только давай пока без меня, я где-нибудь в другом месте тебя подожду.

- Тебе стоит знать, что вся поляна связана со мной. И в прошлые времена некоторые жизни отдавали, чтобы провести одну ночь со мной.

- Точно с тобой или может в своих фантазиях утопали? ... Это больно?

- Жалость? Неожиданно. Нет это тоже часть меня. Просто иная. Предлагаю вернуться к клятве.

Почему-то именно драгоценный камень вместо глаза заставил парня сконцентрироваться: - Каковы условия?

Фея вдохнула: - Чужак, что коснулся секретов семьи моей. Клянёшься хранить, то что узнаешь от всех, пока я сама не пожелаю открыть правду?

- Клянусь. – сжал её руку Филип. Кровавая оболочка, которая придавала измененной руке нужную форму, распалась и кровь проникла внутрь его души. Боль, которую он испытал, была схожа