Мы отбиваемся от пары гросок. Это несложно, особенно учитывая то, что теперь я знаю три атакующих заклинания, которые против монстров очень даже эффективны.
Эпицентром оказался дом, в котором хозяева не успели отремонтировать крышу. Твари лезли прямо внутрь, камнями падая с неба.
Оглядела атакуемый дом. Он был стар, его ремонтировали, но не успели. Сезон и зима начались раньше. Я поняла, что знаю, кто живёт тут. Семья с двумя маленькими девочками, мне уже доводилось их видеть.
Не раздумывая, выламываю дверь. Гроски меня почти не замечают, пытаясь открыть люк в полу, видимо, ведущий в подвал. Они царапают клешнями щели. Я слышу детский крик, когда одна из досок ломается, а нога твари проваливается под пол. Какой-то мужчина выпрыгивает из темноты, тут же замахивается топором на тварь и отрубает ей голову. Это их отец.
Он уже был ранен, тяжело дышал, продолжал защищать семью. Ярость, горящая в его глазах, могла бы убивать. И ему не было страшно, но мужчина не питал надежды на лучший исход. Всё, чего он хотел – чтобы его любимые девочки и жена были живы. Я уже видела такие взгляды и знаю, о чём говорю.
Нас с учителем он замечает только тогда, когда я убиваю ещё трёх тварей. Генри огляделся, кивнул мне и ушёл проверять другие дома, оставляя эту семью на меня.
Ногой отпихиваю труп монстра в сторону, открываю подвал.
– Тут вас схватят. Выходите, – командую я. Мужчина тут же бросается к жене и дочерям, помогая им выйти.
Мне приходится прикрывать семью, пока они благополучно не добирались до дома соседей, где даже окна были заколочены. К счастью, жители тут в целом дисциплинированные и не возражают, когда я привожу к ним тех, кто остался без укрытия.
– Храни вас демиург, Защитница, – шепчет мужчина, закрывая двери.
Увы, у меня нет времени обрадоваться его благодарности.
Я сразу разворачиваюсь назад и бегу смотреть, куда подевался Генри. Наверное, какой-то дом тоже подвергся нападению. Да, учитель методично уничтожает чудовищ, которые решили выломать большие окна в одном хорошем каменном доме.
Но я тут же забываю об этом, когда слышу крик с неба.
Кого-то поймали. Вероятно, из Луговичка. Но это оказался не какой-то обычный человек. Там бьётся за свою жизнь подросток химмель, а его пытаются спасти родители. Их металлические крылья зловеще сверкают в свете красной луны. Но я готова спорить, что магия этих представителей небесного народа никак не поможет им в бою, иначе они бы давно её использовали.
Или они уже истощены и собственными руками пытаются вырвать своё чадо назад. Не удивительно: дети у химмель рождаются очень редко.
Я открываю свои крылья.
– Вивьен, это слишком рискованно! – кричит мне Генри. Он уже закончил с тем домом и успешно перепрятал жителей. Сейчас некромант бежал ко мне, его посох был полностью окутан тёмной дымкой.
– Я могу им помочь, – непреклонно говорю, отрываясь от земли.
Учитель недовольно скривил губы.
– Упрямая девчонка.
Ну и пусть упрямая.
То ли действие тренировок, то ли адреналина, но мне удаётся плавный и быстрый взлёт. Гроски уже улетели достаточно далеко ввысь, мне приходится поднапрячься, чтобы их догнать. Крылья начали капризно ныть от такой нагрузки. Я игнорировала боль, убивая магией чудовищ, решивших забрать и меня с собой.
Не скажу, что я двигалась изящно, не скажу, что летала лучше этих гросок. Я скорее напоминала курицу, возомнившую себя орлом. И нет, не смешно, потому что моя неповоротливость может стоить мне жизни!
Какая-то гроска ухитрилась ущипнуть меня за плечо. Я яростно ударила по ней магией, обрубая её проклятую жизнь.
Когда мне удаётся долететь до химмель, вижу, что мужчина с серебряными крыльями, а женщина со стальными. Они используют их как оружие, со стороны такое напоминает прекрасный смертоносный танец. Однако у меня нет времени любоваться, приходится крутиться и вертеться. Гросок вокруг слишком много, мне приходится орудовать не только магией, но и кинжалами, потому что монстры оказываются слишком близко.
Твари словно прикрывают ту особь, которая несёт добычу. Они блокадой встали на защиту пойманного мальчишки, не страшась смерти. Однако куда им против тех приёмчиков, которым обучил меня Генри?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Химмель не могли пробиться к сыну, а вот мне удаётся. Твари царапают меня, я чувствую их когти на своих крыльях, но чёрные с золотым перепонки оказываются слишком прочными.
Однако боли это не сильно умаляет…
Чем ближе к цели, тем больше тварей. Они теперь царапают не только крылья, но и ноги, спину, руки…
Как же больно…
Я всё-таки вскрикиваю, когда убиваю гроску, которая уже успела ужалить мальчика. Как только она умирает, её клешни разжимаются, тварь заваливается назад и падает. Юный химмель сейчас без сознания, отравленный ядом, тоже летит вниз.
Я слышу отчаянный мужской крик. Женщину тоже ужалили, муж держит её в руках, но мальчика при всём желании поймать не сможет. Надежды в у серебряного химмель практически нет, помочь ему могу только я.
Складываю ноющие крылья за спиной и устремляюсь к парнишке. Усталая и израненная, уже не так уверена в своих силах, но через пять бесконечно долгих секунд, когда земля стала ближе, я поравнялась с мальчишкой. Крепко обнимаю его, мимолётно отмечая, что левое крыло у парнишки изогнуто под неестественным углом.
Я распахиваю свои крылья, намертво вцепившись в химмель, потому что если нечаянно выпущу его, уже точно не смогу догнать ещё один раз.
Спина, да и всё тело взрываются болью, но не позволяю крыльям закрыться. Наоборот, делаю ещё несколько отчаянных взмахов, старательно затормаживая падение. Кажется, словно я пытаюсь снова взлететь, что делать с воздуха у меня ещё никогда не получалось, но вместо этого неминуемо лечу к земле, утягиваемая своим весом и весом паренька, которого пыталась спасти.
Вот десять метров. Пять метров. Две метра…
Генри что-то сделал, и нас поймала чёрная пелена, значительно замедлив падение, однако язык не повернётся назвать наше приземление мягким. Скажем так, вроде бы мы живы.
Рядом тут же приземляется мужчина, всё так же держащий свою супругу. Я замечаю, что она в сознании, но сильно ранена. Из её бока обильно течёт кровь. От боли она бледна как снег. Мда, лучше бы её тоже просто ужалили.
Вся богатая одежда химмель была перепачкана. Чёрная и красная кровь превратили некогда, вероятно, синие одежды в нечто-то багряное и зловещее. И, если от этого срочно не избавиться, зловонное.
Взгляд учителя полон тревоги и беспокойства. Когда он замечает множество моих ран, его лицо значительно мрачнеет. Мне хочется подойти к нему, обнять и сказать, что всё будет хорошо, но некромант отворачивается от меня и словно через силу заставляется себя смотреть на помятую семью народа Небес.
– Вивьен, отведи их в наш дом, сама тоже останься там. Я уж справлюсь, – через три секунды скомандовал Генри.
– Но…
Я замолкаю, когда мужчина снова смотрит на меня. Его глаза почернели от некромантии. Он собирается сражаться до конца в одиночку.
– Девочка, я в одиночку пережил столько таких ночей, защищая эту деревеньку, что никто уж и не вспомнит. Если встанет белое солнце, то через полчаса после рассвета можешь вернуться на наш фронт. А сейчас ступайте. Быстро! Я вас прикрою.
Да. Мне нельзя оспаривать приказы учителя в такие моменты, мы уже с ним об этом не раз говорили. Однако я и подумать не могла, что мне будет так тяжело сделать то, о чём просят. А просят меня, ни много, ни мало, отсиживаться в безопасности!
Женщина химмель стонет, но, понимая ситуацию, самостоятельно слезает с рук мужа. Мужчина быстро подхватывает сына, я позволяю леди опереться на моё плечо, и мы бежим. Вернее, шустро хромаем.
Гроски, само собой, так никуда и не делись. Красная луна кровавым серпом висит над нашими головами.
***
К счастью, солнце не успевает встать, а луна вновь белеет. Я видела это через щёлочку в деревянных панелях из досок, которыми Генри закрывает окна изнутри. С радостью убирала эту панель, зная, что опасность миновала.
