Читаем без скачивания Макар-Следопыт - Лев Остроумов

Подойдя к бане, указанной ему Мартыном, Макар был крайне удивлен, заметив у ее дверей своего приятеля-механика с узелком под мышкой.

— Ты почему здесь?

— А вот, принес тебе чистое белье и пиджачный костюм. Так уж у нас было с Анастасом условлено.

— Даже этого он не забыл! — воскликнул Макар. — А я и не подумал, как это в гостиницу в своей одежде приду.

— Давай простимся, — сказал Егорка, передавая ему сверток и квитанцию на багаж. — Через час ты уж станешь барчонком… Счастливого тебе пути, привози Любочку.

Они распрощались, и Следопыт вошел в баню. Он живо вспомнил свое превращение в Таганроге и ждал отпора со стороны банщиков. Но здесь, по-видимому, все уже привыкли к ужасной одежде беженцев и потому нимало не удивились, когда через час из номера вышел чистенький и аккуратный пай-мальчик.

— Пожалуйте, ваше сиятельство! — только и молвил швейцар, распахивая перед ним выходную дверь. «Его сиятельство», важно кивнув головой, сунул ему в руку «на чаишко».

Весь день Макар посвятил хождению по бульвару, сиденью в кафе и ресторанах. Он приглядывался к манерам богатой публики, стараясь ей подражать, чтобы не выдать себя каким-нибудь неловким словом или поступком. Премудрость эту он постиг скоро, и к вечеру даже опытный глаз не узнал бы деревенского сорванца в этом приличном и тихоньком панычке.

Подходил вечер, и Следопыт стал ощущать некоторое волнение: пора ехать на вокзал, брать корзинку и отправляться с ней на пароход. Предстоящее путешествие манило и слегка пугало его: в первый раз в жизни он пускался в плавание по морю, да еще в чужеземную страну. Сердце слегка замирало, и обычное спокойствие заменилось легким возбуждением, как перед боем или опасной разведкой.

Он пришел на вокзал и отыскал камеру хранения ручного багажа. Возле нее мало было народу.

Макар предъявил квитанцию и ожидал тотчас же получить корзину. Но служащий, выдававший багаж, что-то замешкался, и до Макара донеслись его слова, брошенные вполголоса какому-то человечку в темном пиджачке, стоявшему возле него:

— Та самая корзина!

Не будь мальчик так поглощен предстоящей поездкой и не будь он так далек от мысли о какой-нибудь опасности, он, конечно, обратил бы внимание на эти странные слова. Почему «та самая» корзина? И какая «та самая»?.. Но слова эти только скользнули по его сознанию, и он без всякого подозрения взял небольшую белую корзину из рук служащего и направился к выходу.

Однако, несмотря на свою рассеянность, он все же заметил, что человечек в пиджаке тотчас вышел из камеры и пошел за ним. На крыльце Макар оглянулся: человечек стоял в дверях и исподлобья остро глядел ему в спину. Смутное подозрение шевельнулось в сердце Следопыта.

— Ой, не шпик ли? — подумал он, но тут, же отогнал эту мысль: с чего бы быть шпику? Ведь Макара решительно никто не знает в Севастополе. Он сошел на площадь и начал нанимать извозчика.

Человечек продолжал стоять на крыльце, издали следя за ним глазами. Беспокойство Следопыта усилилось и готовые уже сорваться слова «на пристань» застыли на его губах.

— Нахимовский проспект, — сказал он извозчику, решив, что осторожность не мешает, и лучше на всякий случай не говорить сразу, куда он едет. Сторговавшись, он уложил корзину, уселся сам и поехал в город.

Оглянувшись на повороте, он заметил, как человечек вскочил в другую пролетку и поехал за ним. Мороз пробежал по коже Макара: сомнения не оставалось, за ним следят! И тут сразу всплыли в его мозгу странные слова: «та самая корзина». Он даже зубами скрипнул от негодования и злобы на самого себя: дурак, дурак, опростоволосился! Как же он сразу не догадался, что тут дело неладно. Наверное, служащий нарочно громко сказал эти слова, чтобы дать знать ему об опасности: шпиков ведь никто не любит. Нужно было сейчас же удирать. Ясно, шпик следил за корзиной и ждал, кто ее получит. Но почему же он мог за ней следить? Вероятно, потому, что следил за тем подпольщиком, который принес ее на вокзал… Ну, все пропало! Значит все они попались, весь хитрый план Мартына провалился, Макара сейчас сцапают, а за ним и Анастаса Попандопуло и еще многих, многих. Макар чуть не стонал от горя и лихорадочно соображал, как быть дальше.

Ясно, на пристань — нельзя: его сейчас же арестуют на пароходе; к Анастасу — тем паче: если за Мартыном еще не следят, то после этого сразу начнут следить; к Егорке? — совсем уж глупо: ведь Макар теперь буржуй, в казармы ему ездить не пристало; сразу всех выдаст. Что же делать? Удирать? Но как?! Но куда?!

Вдруг ему вспомнилось кафе, в котором он был днем, оно обратило на себя его внимание тем, что имело два выхода: один на улицу, другой в сад; а из сада была тоже калитка… Что, если попытаться? Другого спасения нет: куда бы Макар ни поехал, проклятый шпик не выпустит его из своих лап. Да, но корзину придется бросить; как же без нее уедешь? В Константинополь без багажа, — это и неудобно, и подозрительно!.. Ах, чорт возьми, какого дурака свалял Макар! Вот те и Следопыт: сам превратился в зайца, который никак не может запутать след.

Беда! Беда! И как предупредить Мартына? Как известить его об этой нежданной опасности? Уж конечно он не знал, что за его товарищем следят, иначе не поручил бы ему этой проклятой корзины. Пропади она пропадом, надо спасать Мартына и себя самого! Кафе именно на Нахимовском проспекте, оттого-то и назвал Макар извозчику эту улицу, что весь день прослонялся по ней. Решено!

Оглянувшись по дороге раза два, он заметил, что шпик упорно едет за ним. Вот и проспект; фонари зажигаются на улицах, скоро и пароход отчалит! Пропало все: никуда не попадет Макар, дай бог из петли выкрутиться!.. А вот и кафе горит огнями.

— Стой здесь! — крикнул мальчик извозчику. Тот остановился.

— Я сейчас вышлю лакея за корзиной, — продолжал Макар, торопливо спрыгнув на землю. — Подожди минутку.

И он вбежал в кафе. Там было, как всегда, людно и тесно. Следопыт перешел комнату, вышел в сад, юркнул к калитке и остановился, выглядывая на улицу.

Шпик уже подъехал к кафе и опрометью кинулся в дверь. Как только он вошел, Макар выскочил на улицу и чуть не бегом бросился к пристани. На его счастье, по тротуару слонялось много гуляющих, и мальчик быстро затерялся в толпе.

Перейдя площадь, он подошел к пристани. Что же дальше? Сесть на пароход без вещей, или удирать куда глаза глядят, постараться пробраться к Мартыну и рассказать ему все?

Он растерянно толкался в суетливой толпе, со страхом поглядывая на проходивших мимо чинов контрразведки: ему все казалось, что за ним следят со всех сторон. Горло перехватывало от волнения, коленки дрожали. В каждом подходившем к пристани ему мерещился проклятый шпик. Надо было на что-нибудь решаться, так как без толку торчать здесь казалось опаснее всего.

Он уже решил махнуть рукой и вернуться в город, как вдруг заметил возле самых дверей худое сероглазое лицо Егорки: верный друг не вытерпел и пришел поглядеть, как Следопыт отправится в путешествие.

Какое счастье! Макар готов был кинуться ему на шею. Но усиленная осторожность была необходима. Поэтому он, постаравшись принять на себя беспечный вид, не торопясь прошел мимо друга и только бросил ему вполголоса:

— Я засыпался. За корзиной следят шпики. Бросил ее к чорту. Удрал. Спроси Анастаса, что делать?

И, напевая песенку, вышел на площадь. Сморчок побледнел, соображал одну минуту, а затем, сорвавшись с места, вихрем умчался в город.

Следопыт расположился в густой тени акаций неподалеку от фруктовой лавочки, стараясь не терять из виду подъезжавших к пристани, готовясь удирать во все лопатки при появлении своего шпика. Но тот не показывался: очевидно, он потерял Макаров след и решил ждать возле корзины, а быть может забрать ее. Так прошло около часа. Уже загудел пароход басистым протяжным гудком; еще пуще заволновалась публика на пристани. Макар совсем решил, что путешествие его провалилось, ругал себя на чем свет стоит — и дураком, и олухом, и молокососом; теперь он замарался, за ним будет слежка; и прощай все блестящие планы: придется просто-напросто удирать отсюда подальше.

До отхода парохода оставалось не более двадцати минут, когда показался торопливый извозчик, подгонявший из всех сил свою лошаденку. В пролетке сидел Егорка с чемоданчиком и тревожно озирался, высматривая своего друга. Макар тотчас пошел к входу на пристань и, как только Сморчок отпустил извозчика, приблизился к приятелю. Тот страшно обрадовался.

— Я уж думал, не сцапали ли тебя! — шепнул он торопливо и добавил громко: — привез ваши вещи, сударь. Барин велели кланяться, желают счастливой дороги. Пожалуйте на пароход, я донесу.

— Значит, еду! — загорелся радостно Макар, но тотчас же опять нахмурился: надо еще сесть на пароход да отчалить: неровен час, в самую последнюю минуту задержат!