ряда имён и кланов.
— Я весь внимание, — выжидательно смотрит на меня майор.
Озвучиваю часть списка, но не весь.
— Весьма подозрительно! — рычит Кантор. — Все перечисленные тобой люди или входят в столичный совет кланов, или как-то с ними связаны.
— Они тянут на заговорщиков?
— Вот это нам и предстоит выяснить. Я свяжусь по своим каналам со столичными информаторами и попытаюсь разузнать, что там происходит. Видать, долгое отсутствие нашего владыки совсем свело с ума знатных вельмож.
— Буду ждать вестей, — встаю из-за стола, показывая, что разговор окончен.
Вот и проверим, готов ли майор сотрудничать, или будет и дальше использовать меня в своих целях.
За последние дни я почти не спал и так устал, что готов заснуть хоть стоя.
— Зено, будь предельно бдителен.
Кантор смотрит мне прямо в глаза, и впервые за всё время нашего знакомства в его взгляде нет и тени привычного подозрения или недоверия. Только мрачная решимость и какая-то затаённая тревога.
— Я знаю, у нас с тобой бывали разногласия, — продолжает он, — и я не всегда был справедлив в своих подозрениях. Однако сейчас не время вспоминать старые обиды. То, с чем мы столкнулись — это угроза не только для военной кампании, но и для самих устоев Империи. И мы должны действовать сообща, если хотим добраться до истины и предотвратить непоправимое.
Он протягивает мне руку, и я, поколебавшись лишь мгновение, крепко пожимаю её. Этот жест говорит куда больше, чем все наши прошлые споры. От того, сможем ли мы доверять друг другу, может зависеть не только успех расследования, но и судьбы тысяч людей.
Покинув кабинет Кантора, я медленно бреду по коридорам штаба, чувствуя, как мысли в голове путаются и наслаиваются друг на друга. Эмоции сменяются с головокружительной быстротой — недоумение, тревога, подозрительность, затем проблеск надежды и какая-то мрачная уверенность. Ещё несколько дней назад Кантор допрашивал меня, словно преступника, видя в каждом моем слове и жесте признаки вины. А теперь он сам предлагает союз и просит помощи в расследовании. Разум отказывается верить в такую внезапную перемену.
И всё же, его слова и интонации были искренними, я почувствовал это. Или мне просто слишком хочется верить, что в этой паутине интриг и лжи у меня наконец-то появился настоящий союзник?
Увы, я не могу позволить себе слепо довериться кому бы то ни было. Слишком многое поставлено на карту. Буду и дальше присматриваться к майору, анализировать каждое его слово и действие. И в то же время — работать вместе, делиться уликами и соображениями. Это тонкая грань, но я должен балансировать на ней, если хочу распутать клубок заговора.
Одно я знаю наверняка — нельзя терять время. С каждым часом след убийц остывает, а возможные свидетели и доказательства исчезают. Я должен действовать быстро, методично и беспощадно.
Прямо как я люблю.
Глава 21
Расследование… и с чего мне его начать? Список Эйрина мало о чем мне говорит, но я цепляюсь за него, как за спасительную нить в лабиринте тайн и интриг. Получив доступ к документации батальона, начинаю методично вычислять членов кланов, упомянутых в записке капитана и служивших под его началом. Не просто же так он составлял этот перечень. Один из офицеров, лейтенант Андор, принадлежит к клану Тёмной Лазури, отмеченному Эйрином. Случайность? Вряд ли, ведь он один из тех самых офицеров-завистников, чей разговор я подслушал на заброшенном складе. Слишком много совпадений, чтобы быть простой игрой судьбы.
Однако, несмотря на недоброжелателей, в армии у меня появляется и немало сторонников. Многие, как и я, жаждут найти виновных в гибели капитана. Я обращаюсь к ним за помощью, и постепенно крохи информации стекаются ко мне, постепенно складываясь в общую картину, словно мазки краски на полотне. Находятся и те, кто втайне рад смерти Эйрина, хотя открыто этого не показывает.
Надежда, что в армии всё будет иначе, чем в мирной жизни, не оправдывается. Коррупция и кумовство пропитали всё командование. Даже в войсках Кариссы я нахожу свидетельства того, что должности зачастую достаются друзьям, родственникам и соклановцам не за заслуги, а по протекции свыше. И вся эта пирамида тянется к самому Императору. Однако это нисколько не соответствует тому образу, что я видел вживую.
Закон Империи гласит, что служба государству должна приносить благо жителям. Ага, как же. Я уже успел насмотреться за свои путешествия, к чему это приводит и какую «пользу» приносят сильные мира сего простому народу. В армии ситуация повторяется, а местами обстоит ещё хуже. Правда, не все офицеры получили звание благодаря связам, среди них хватает и настоящих героев, каким был наш капитан.
— Зено, — в кабинет Эйрина заглядывает один из офицеров. — Отчёт уже готов?
Высокий крепкий мужчина входит в комнату, широкие плечи едва не задевают дверной проём. Его движения уверенны и размеренны, выдавая годы военной выправки. Пронзительный взгляд серых глаз мгновенно оценивает обстановку, а глубокий рваный шрам на левой щеке придаёт его суровому лицу ещё более грозный вид.
Это старший лейтенант Ба́рос, командующий одной из гвардейских рот. На должность его назначил сам Эйрин.
— Так точно, — киваю и быстро нахожу в стопке бумаг несколько исписанных листов.
Отказываю я не всем, некоторым всё же иду на уступки и выполняю кое-какие поручения, и в этом есть свой смысл. Пока я ещё сержант и не стоит быть слишком упёртым. Такая подработка помогает лучше изучить офицеров гвардейского батальона, а составление отчётов даёт возможность подробнее ознакомиться и со всеми рядовыми.
Барос бегло изучает бумаги и уточняет:
— Тут всё верно? Ненавижу эту армейскую волокиту. Две стрелы выпустишь или на мече пятно ржавчины обнаружится — пиши отчёт. А воевать-то когда? Надо трупоедам подкинуть пару наших бюрократов. Парализуют им всю деятельность или же вызовут несварение, попав во вражеские желудки, — офицер смеётся над своей немудрёной шуткой.
Вежливо улыбнувшись, я отвечаю:
— Да. Я учёл все ваши пожелания и составил списки кандидатов на сержантские должности.
А ещё проверил всех по списку Эйрина, и в роте Бароса на офицерские должности претендуют аж три члена знатных кланов, отмеченных нашим капитаном. Их личные дела я изучил максимально тщательно. Отец одного из них десять лет назад вошёл в совет жилого района столицы и сейчас метит в городской совет.
— Как продвигается твоё расследование? — подходя к стеллажу с книгами, интересуется здоровяк, и начинает их задумчиво перебирать.
— Старший лейтенант, вы же знаете, я не участвую в официальном расследовании. Им занимаются Дисциплинарный Корпус и подразделение контрразведки майора Кантора, —
