Дело в том, что в большой общине естественный ход жизни уносил кого-то из старших, пожилых гаглаев чуть ли не каждый месяц. И так же часто кто-нибудь рождался.
Он мог так реагировать только если…
Только, если сам видел убийство или принимал в нем участие.
Вот в чем причина того, что он не осмелился идти, даже после грозного окрика Ямазова старшего. Его психика не позволила приблизиться к телам, потому что он видел, как дядька задушил их по одному, как щенков или цыплят.
Все сходится. Мы встали лагерем на плато. У Ямазовых своя отдельная палатка. Султыг дождался пока все уснули — он единственный не сомкнул глаз, потому что якобы заступил в «караул».
На самом деле, получается, что он с племянником сходил к пещере и разобрался с беглыми.
Был ли он с ними знаком? Уже не важно, думаю, что я об этом никогда не узнаю. Важно другое — получил ли Ямазов оставшиеся две страницы.
Третью страничку он, скорее всего не нашел. Обыскивал в темноте пещеры.
Чтобы я сделал, если бы хотел, чтобы ружье не нашли? Закинул бы подальше. Вряд ли можно метнуть дальше чем на тридцать-сорок метров. Вот мой радиус поиска.
— Ты узнаешь этот приклад? — спросил Гунько, было видно что он действительно озадачен
Я кивнул. Ямазов развернулся к нам лицом скрестив руки на груди.
— Ну что похоронили?
Спасатели утвердительно закивали.
— Даже молитву не прочитали над телами?
Степан развел руки в стороны и начал оправдываться:
— Так ведь Бога нет, зачем молитвы читатья?
— Это у вас нет.
Я с интересом посмотрел на Ямазова. Мне показалось, что я этот голос и эти слова где-то уже слышал.
Я увидел лицо глубокого старика в каком-то конторском помещении с роскошными диванами и столами. Он сидел напротив меня в высокой каракулевой папахе.
— Ну мы же не местком, речи читать. Тем более этим зекам. Они вон, по ходу пьесы, коллегу Ильи замочили.
Ямазов цокнул языком
— Пошли, время уходит, — раздраженно бросил Султыг проверил свое оружие и взвалил свой рюкзак на плечи. Муса уже стоял рядом с ним. Они развернулись и не дожидаясь нас пошли вниз к подножью.
Я посмотрел на наручные часы. Десять утра. Мы управились за два часа.
Хочет увести, чтобы я не стал тут ничего обыскивать. В этом была истинная причина раздражения и спешки. Он не ожидал, что я найду остатки приклада.
Гунько повертел их в руках, и не придумав, что с ними делать отбросил куски дерева в сторону. Он одел рюкзак,сделал пару шагов за Мусой, остановился и повернулся
— Давайте, бодрее мужики, нам сегодня километров пятнадцать «пёхать».
Ребята спасатели, посмотрели в спину уходящему Ямазову, потом переглянувшись между собой двинулись
— Ты идешь? — спросил меня Володя.
— Да, я сейчас вас догоню.
Мне нужно было осмотреть пятьдесят-шестьдесят квадратных метров. Возможно, разбитый ствол ружья Гибаряна валялся где-то тут. Площадка перед входом в пещеру имела сложный ландшафт и не просматривалась целиком.
Пройдя метров пятнадцать по узкой тропе, я неожиданно вышел на край отвесного обрыва.
Мне пришлось балансировать руками, чтобы не полететь вперед.
Очень коварное место, пока не подойдешь вплотную — не увидишь опасности.
Все понятно, тот кто разбил ружье прекрасно знал это место. Ружье полетело в пропасть. Единственная оплошность это куски приклада, оставленные на камнях в суете после схватки.
Я оглянулся мои спутники уже отошли метров на семьдесят вниз. Они шли цепочкой друг за другом.
Я вернулся подобрал деревянные куски и бережно завернул их в вафельное полотенце.
Отправившись за всеми, я стал обдумывать план дальнейших действий. Гунько, скорее всего, объявит о прекращении поисков Константина в ближайшее время.
Раз беглые зеки мертвы, а они были единственной связующей нитью с Гибаряном, то он будет утверждать, что район поисков слишком велик, а шансов у Гибаряна выжить с больной ногой, без оружия, припасов — ноль.
Он попробует выудить информацию о месторождениях у меня, и если не получит, то пойдет искать сам.
Спасатели будут вынуждены ходить с нами до окончания операции.
У меня два варианта: либо прикинуться Сусаниным и указать неверное направление, либо спокойно следовать с группой, но в случае обнаружения месторождений добраться до Поселка первым и обозначить координаты на картах Управления.
При этом я очень хорошо понимал, какая опасность подстерегает всех кроме Ямазовых, если мы найдем золото.
Догнав, группу я пристроился в хвост и решил действовать по обстановке. Пока мужики на моей стороне. Спасибо Гунько и его истероидному характеру и агрессивной глупости.
Но спасатели на моей стороне, вот именно что, пока. Если их коснется лихорадка — пиши пропало.
Может дойти до того, что они перегрызуться не только со мной, я-то из этой ситуации как-нибудь выкручусь, но и между собой.
* * *
Через час мы все поняли почему спуск никак не был обозначен на карте. Маршрут прерывался отвесными стенами и нам приходилось во многих местах пользоваться веревками для спусков.
Странно, как зеки вообще забрались туда к пещерам без веревок и альп снаряжения. Хотя лезть вверх по вертикали всегда проще, чем спускаться.
Султыг уверенно шел впереди и вел группу по клыкам высота которых не превышала четыре-пять метров. Он терпеливо дожидался пока каждый завершит участок пользуясь веревками.
К моему удивлению он вопреки своему обыкновению, относился к племяннику более чем терпимо и внимательно.
Что-то изменилось в их отношениях на горе.
Ребята из копейская вошли в раж и прекрасно справлялись с отвесными и опасными склонами будто попали в свою родную стихию.
Глядя на них, я пытался перенять их технику спуска на веревке, отличающуюся от той, которой я владел.
Они охотно подсказывали и указывали на мои ошибки.
Через два часа мы оказались внизу и
