И тут, прямо на меня выбежал гоблин в смешной шапке, напоминающий непрочный шалаш из веток, и с какой-то растрескавшейся палкой в руках. Пока он бежал, все ветки с головы осыпались, обнажив абсолютную лысину. Судя по всему, это и есть вождь.
— Великий, не губи, Ррарга знает, где Ужас, Ррарга проведё-ё-ёт, — характерным писклявым голосом протянул вождь, вернее вожд…иха? вождька? вождюля? Да будут прокляты все агрессивные феминистки мира! Короче, это была женщина.
Я поднял руку в останавливающем жесте, так как за ней сразу потянулись все, кто стоял поблизости.
— Правда можешь отвести к Ужасу? А что взамен?
— Не убивайте Рраргу, пожалуйста…
И она заплакала. Быть может, таким образом, она хотела меня разжалобить, вот только я, как удалось выяснить ещё при… хм… жизни, по ту сторону игры, на женские слёзы не ведусь. Независимо от возраста. Но её предложение меня полностью устроило.
— Так и быть, если ты отведёшь меня прямо к Ужасу, мы не станем тебя убивать. Идёт?
— Ррарга сможет, Ррарга проведёт, прямо к Ужасу, прямо к Ужасу, — гоблинша радостно запрыгала вокруг своей оси.
— Только без фокусов, — схватив её за руку и остановив тем самым веселье, вкрадчиво проговорил я прямо ей в лицо. — Стрелков у нас много, арбалет есть у каждого из них, болты будут наготове.
— Ррарга понимает, — мгновенно успокоилась вождиха. Или как там всё-таки правильно? — Ррарга умная.
Промолчав обо всём, что думаю насчёт её ума, я повернулся к Ордрину, который снова подошёл ко мне сзади. Как-то это стало входить у него в привычку. Очень страшную привычку.
— Глаз с неё не спускать. В случае любого неадекватного поведения — стрелять без раздумий. Это ясно?
— Это — ясно, — покосившись на гоблиншу, ответил мечник. — Лорд, ты и вправду хочешь оставить её в живых?
— А почему нет? Чем она хуже того шамана? Из пленников, знаешь ли, получаются отличные живые экспонаты в назидание молодому поколению, дескать, били, бьём и будем бить. Или ты против воспитания молодёжи?
— Нет, не против. Если дело обстоит именно так — я только «за». Но, может, стоить хотя бы отнять у неё оружие?
Я посмотрел на гоблиншу и её палку. Та, поняв мой интерес, прижала её к груди, как ребёнок прижимает самую любимую игрушку, когда ту пытаются отнять хулиганы.
— И много она навоюет этим, с позволения сказать, оружием? Да этой палкой толком и ударить-то никого нельзя. Пусть ходит с ней, раз нравится. Лучше про трофеи расскажи.
— Собираем, лорд. Но здесь всё то же, что и в других стойбищах — только дрянное оружие — но не в пример больше. А ещё мы нашли две меры камня, рядом с палаткой шамана лежат.
— Пойду, заберу тогда. Негоже такому ценному ресурсу без дела прохлаждаться.
Оружие и камень я поместил себе в сумку, которую чуть разгрузил в деревне как раз на этот случай. Хорошо ещё здесь металл не представлял из себя мешанину из разного вида лома, как было у каменоломни — из-за чего я не просто не смог поместить его в своё хранилище — а получилось вполне себе структурировано. После этого загружен я снова оказался под завязку. Места еле хватило на трофей с шамана — его посох, только для шаманов-гоблинов. На разборку или, если получится, продажу — пойдёт. Больше ничего интересного в стойбище не было, и мы пошли за гоблиншей, уводящей нас на северо-восток, туда, где, по словам старосты, и обитал Ужас.
Что характерно, Ррарга вела себя образцово показательно: не пыталась убежать, никого не провоцировала, даже не заискивала с целью облегчения участи. Несколько раз она оказывалась чуть быстрее нас в перемещении по пересечённой лесной местности, поэтому, когда оборачивалась посмотреть, чего мы отстали, в её глазах чётко читался страх. Ещё бы! Столько взведённых арбалетов на неё одну — кто угодно испугается. За редким исключением, в виде драконов, например. Но гоблинша не была драконом, поэтому и страх у неё присутствовал.
Правда, один раз мы её чуть не потеряли. В лесной чаще, среди труднопроходимых буреломов, мы обнаружили ещё одно гоблинское стойбище. Правда, оно было совсем пустым и с явными признаками недавнего побоища: разрушенные палатки, то там, то здесь валяющееся оружие, исключительно гоблинское, характерные следы гномов, оставленные на мягкой лесной земле. Стойбище было совсем небольшим, в его центре красовалось уничтоженное шаманское кострище, с разбитыми каменными идолами по углам. Очевидно, гномы из деревни приходили сюда. И у нас даже есть тот, кто может рассказать об этом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Драйд, ты был здесь? — спросил я у Костолома.
— Да лорд, был, — ответил тот, — и не один. Мы пришли сюда примерно неделю назад, чтобы уничтожить место поганого шаманства, чтобы ослабить гоблинов, нападающих на нас.
— Судя по всему, успешно?
— Как видите, лорд.
— Но если вы уничтожили это стойбище, почему не взялись за другие?
— Мы так и хотели. Но уж слишком большие потери были здесь: из полной дюжины нас осталось лишь четверо. Староста Наург не дал нам идти на дальнейший риск.
Ну да, четверо против пятидесяти даже для гномов слишком большая разница, не говоря уже о полутора сотнях. И четвёртое гоблинское поселение староста не отметил потому, что отмечать было просто нечего.
— Лорд, гоблинша пропала! — в этот момент вскрикнула Аастия.
— Куда?
— Не знаю. Метка Жизни не работает, значит, она исчезла из радиуса ста метров от меня.
— Вот дьявол! — в сердцах чертыхнулся я. — Сбежала всё-таки!!! Ищите, совсем далеко она уйти не могла.
Но едва только поиски успели начаться, едва Ордрин распределил бойцов по направлениям, а Охотники растворились за ближайшими деревьями, как с северо-востока, из-за густо разросшихся ежевичных кустов появилась гоблинша.
— Ну что вы тут копаетесь, Ррарга уже всё разведала дальше, а вы тут бегаете, всё высматриваете, что-то ищете, — бурчала себе под нос она. — Вы идёте или нет?
Нам ничего не оставалось, как пойти за ней. Но если до этого путь был словно мёртвым — никакой живности нам не встречалось, даже птицы, и те не пели, в лесу-то! — то сейчас звуков вокруг было более чем достаточно, звери тоже появились и даже бежали по лесу на очень большой скорости, вот только все как один в одну сторону: туда, куда шли мы.
— Ужас близко, — сказала как-то Ррарга, когда мы в очередной раз пропускали в очередной раз группу зверей, как будто обезумевших. — Звери его чуют. Звери его боятся.
Но что-то то ли в её интонации, то ли ещё в чём-то будто говорило: что-то здесь не так. Да и банальной логике это не соотаетствовало: если звери боятся Ужаса, то зачем бегут к нему? С другой стороны, возможно, животные стремятся все вместе избавиться от источника своего страха. Но как-то уж больно странно всё это.
Спустя ещё час блужданий по лесу с замиранием от каждой большой группы зверей мы, наконец, вышли туда, где это Ужас обитает. И… обомлели. В горной стене, прямо у подножия, в не самом маленьком проходе в пещеру стояли три медведя и отбивались от толп животных, нападавших на них. Зверей было очень много, не исключено, что набежали они не только из этой местности, но и из прочих, близ- и далеколежащих областей. Правда, боевой подготовки и тактики нападения группой они явно не знали — животные ведь — поэтому атаковали всей толпой, больше мешая друг другу, чем реально представляя угрозу медведям. Зрелище было, откровенно говоря, сюрреалистичное. Мы смотрели на это и не могли понять, кажется оно нам или и в правду происходит. А вот гоблинша рванула вперёд на бешеной скорости, подняв свою палку над головой, будто в кого-то хочет вонзить её на бегу. Она без проблем добежала до зверей, те стали расступаться перед ней, но дальше она ничего сделать не смогла. Три болта и сгусток тьмы прервали её сумасшедший забег, палка выскользнула из рук, упала на землю и… разбилась на щепки, будто была сделана из хрупкого стекла. А животные, словно по щелчку пальцев, разом прекратили нападать на медведей и с той же скоростью, что бежали сюда, ринулись обратно.
