Казалось, музыка зазвучала громче и быстрее, когда Джеймс привлек меня к себе и начал двигаться в такт. Прижав ладонь к моей ладони, он тут же переплел пальцы с моими и притянул меня ближе. К счастью, он оказался отличным танцором, двигался легко и вёл меня, постоянно раскачиваясь и поворачиваясь, не давая ни на секунду задуматься. Моя голова покоилась у него на груди, горячей щекой я прижималась к его рубашке. Когда мы поймали ритм, Джеймс ловко повернул меня к себе спиной, прижался сзади и обеими руками крепко взял за талию. Что было очень кстати, ибо я рисковала грохнуться в любой момент: каблуки пять дюймов высотой не способствовали быстрым танцевальным па. Руки Джеймса скользнули по моему животу, оставляя щекочущий след, и закружили в танце, потянув мои руки вверх.
Я пробыла в Лос-Анджелесе всего несколько дней, но, по ощущениям, совершенно разучилась веселиться. А разве не для веселья в первую очередь существует Лос-Анджелес? Я так сосредоточенно переживала об интервью, паниковала из-за реакции Алекса, психовала из-за дурацких снимков в Интернете, заработав огромный стресс в рекордные сроки, что сейчас воспринимала простой танец в клубе как откровение — вот так и нужно веселиться в обществе людей, которые не осуждают и не треплют мне нервы за то, чего пока даже не было. Я вспомнила, что такое быть с тем, кто хочет быть с тобой, и вытянула руки высоко над головой, и пробежалась пальцами по волосам, и запрокинула голову, чтобы взглянуть на Джеймса. Его глаза были закрыты, он подпевал в такт музыке, и — Господи, как он был прекрасен!
Повернувшись, я закинула руки ему на шею и кончиками пальцев провела вдоль выреза рубашки. Открыв глаза, Джеймс посмотрел на меня, секунду помедлил и вдруг, поддерживая за спину, опустил совсем низко, к самому полу. Потеряв равновесие, беспомощно лежа на руках мужчины и видя его лицо в нескольких дюймах от моего, я могла сделать две вещи. Я могла расхохотаться или поцеловать Джеймса Джейкобса.
Поэтому я расхохоталась.
А затем он меня поцеловал.
Глава десятая
— Простите, — шепнул Джеймс, мягко поднимая меня и придерживая в вертикальном положении. Я уцепилась за его плечи, чувствуя, как кровь толчками идет по телу. — Мне нужно было спросить разрешения?
В голове теснилось слишком много мыслей, чтобы я нашлась с ответом. Будь это легкий поцелуй, еле ощутимое прикосновение губ, я бы смогла свести все к шутке. Но оказалось, что практика ведет-таки к совершенству: это был настоящий голливудский поцелуй. Губы покалывало, но не было и следа раздражения однодневной мужской щетиной. Неудивительно, что Джеймс перепробовал половину Голливуда: мое тело трепетало от возбуждения.
— Энджел?
— Извините. — Я с усилием моргнула, отпустила рубашку, в которую судорожно вцепилась, и прикоснулась пальцами к губам. — Что?
— С вами все в порядке? Или снова вот-вот стошнит?
Учитывая мое недавнее прошлое, вопрос был обоснованным. Чувствуя себя четырнадцатилетней девчонкой перед любимым кинокумиром, я буквально утратила дар речи.
— Энджел, вы себя точно хорошо чувствуете?
— Пожалуй, мне уже пора, — выдавила я наконец.
— Пора? — нахмурился Джеймс.
— В номер, — промямлила я.
Одной рукой он обнял меня за талию, а другой отвел пряди, падавшие мне на лицо.
— Хотите пойти ко мне в бунгало?
Да!
— Нет.
Ух ты, я сказала «нет»!
— Нет? — удивился Джеймс. — Я думал, вы хотите пойти ко мне.
В следующую секунду его удивление и сравнивать нельзя было с моим.
— Но я не могу! Нет, это не очень удачная идея.
Я оглянулась на наш столик. Тесса ушла, Дафну нигде не было видно, зато Дженни с вытаращенными глазами и открытым ртом аплодировала мне в полном восторге.
— Все, я забираю подругу, и мы отчаливаем.
— О'кей. — Он сжал мою руку и незаметно кивнул на Блейка, по-прежнему сидевшего в углу с видом, мягко выражаясь, крайнего неудовольствия. — Разрешите, я вам хоть машину вызову. Никуда не уходите.
Не успела я куда-нибудь сбежать, как Дженни схватила меня под руку:
— Энджел Кларк! О Гос-по-ди!!
— Отвяжись, без тебя знаю.
— Ты почти соблазнила кинозвезду!
Я с раздражением подумала, как это у Дженни не болят щеки — улыбка-то от уха до уха.
— С каких пор один поцелуй называется «соблазнила»?
— А кто тебя призывает ограничиться одним поцелуем?
— Дженни, если тебе так важно, чтобы кто-нибудь переспал с этой кинозвездой, валяй сама, а?
Я прикрыла глаза, стараясь не думать о предложении Джеймса.
— Энджи, будь у меня возможность, так бы и сделала, — ответила Дженни. — И это было бы незабываемо. Для него.
— Ну еще бы! — Нужно срочно выбираться отсюда. — Честное слово, если ты не займешься сексом вместо болтовни на эту тему, я сама с тобой пересплю! Надоело, ей богу!
— Что ж ты сразу не сказала, — голос Дженни дрогнул от обиды, — что я тебе надоела!
— Извини, — быстро сказала я. — Я не это имела в виду. Не обращай внимания.
— Да нет, ты продолжай! — Не помню, говорила ли я, что настроение у Дженни моментально меняет вектор? — Расскажи мне о моих проблемах!
— Я говорю вовсе не то, что думаю, — зачастила я. В голове стоял полный сумбур, я плохо соображала, что несу. — Просто ты все время говоришь о сексе при полном отсутствии реальных действий, и ведь не то чтобы ты никого не могла себе найти!
— А тебе не приходило в голову, что я не хочу трахаться с кем попало?
В шпильках Дженни я была выше, чем подруга в моих балетках, но интенсивность взбучки у нее от роста не зависела.
— Нет, — сказала я, помолчав секунду.
— А должно было прийти.
— Так что ж ты тогда говорила…
Я потерла лоб.
— Иисусе, Энджи, как же ты, такая умная, можешь быть полной дурой в отношении мужчин? — Дженни воинственно скрестила руки. — Ты что, хочешь, чтобы я стояла здесь и утирала тебе сопли, потому что тут на тебя кидается красавец актер, а там твой верный дружок лезет на стену от ревности? Я что, должна быть на седьмом небе оттого, что у тебя два мужика, а я не могу себе даже одного завести?
Чуть не задев меня плечом, она решительно направилась к выходу, сразу затерявшись в толпе. Она права, я идиотка, и не только в том, что касается мужчин. Я и в женщинах плохо разбираюсь. В баре было так людно, что я видела только верх ее огромного начеса, а потом и его потеряла из виду.
— Гениально, Энджел, — пробормотала я себе под нос, стоя в одиночестве посреди переполненного бара.
Я не знала, что делать. Единственным не вызывающим сомнений ощущением была острая потребность облегчить мочевой пузырь. Я протолкалась к туалету и постучала в дверь.
