А ещё хороший… ик… ты… парень, Никита. Меня в юности напоминаешь… ик. Охоч до знаний и покутить любишь… ик. Ничего, что на ты? Я сразу подметил, что ты парень сообразительный. Глаза горят… ик… Из тебя толк выйдет.
— Толк выйдет, а дурь останется, — ухмыльнулся я и сверху вниз глянул на закурившего профессора. Мои ноздри тронул аромат крепкого табака, защекотав слизистую. — Господин профессор, а ведь вы мне так и не ответили… Могла ли Романова переговорить с духом?
— Нет, нет никаких духов… ик… да и Романова ваша… ик… — тут Сафронов воровато огляделся мутными глазами, убедился, что рядом никого нет и свистящим шёпотом добавил: — Не спиритизмом она занимается… хотя, может, и им тоже.
— А чем же она занимается, сударь? — настороженно спросил я, весь обратившись в слух. Ну же, колись!
Глава 21
Мои мышцы напряглись, а брови столкнулись над переносицей. Всё моё естество взвыло, будто гончая, напавшая на след дичи. А пульс ритмично отбивал: тайна, тайна, тайна…
— Так чем же занимается Елизавета Васильевна? — повторил я, чувствуя, как сердце ускорило свой бег.
— Кто? А! Романова. Сейчас я тебе всё поведаю… ик. Есть у меня в полиции несколько своих людей. Они, значится, докладывают мне… ик… о всяких таинственных происшествиях. Дык вот один из них был в доме… графа Перепелицына, да, да, того самого действитель… действен… тьфу! Какие же коварные слова попадаются в русском языке… ик! Действительного. Вот! Действительного статского советника в чей дом проникли бомбисты… ик… И знаете кого там увидел мой человечек, прибыв на место происшествия сразу после сообщения о взорвавшейся бомбе?
— Романову?!
— Её самую. И ещё четырёх сударынь, включая престарелую графиню. А уже в самом особняке… ик… когда пожар был потушен… он заметил на полу, в бальной зале, разводы… ик… крови, которые складывались в пятиугольную звезду. Кровь пытались впопыхах затереть, но искушённый человек сразу всё понял. А ещё, по его словам, там был… ик… огарок черной свечи. Понимаете, что это значит, Никита?
— Не совсем.
— Демона! Романова и прочие сударыни пытались вызвать… ик… демона. И может, у них что-то да вышло. Я так рассудил, что бомбистов-то и не было. По крайней мере, следы взрывного устройства пока не найдены. А пожар… ик… начался… как раз в бальной зале. Вот мне и мыслится, что пожар мог устроить демон, то бишь не демон, а существо из другого мира. Мы же не знаем какими возможностями они… ик… обладают.
— Ого-го! — выдохнул я, принявшись лихорадочно увязывать одно с другим.
Профессор кивнул. Дескать, да, ого-го.
Что же это получается? Никитос помер как раз под окнами того особняка, в котором Романова с её наперсницами вызывали демоны? Охренеть! И уж не мою ли душу вызвали эти женщины? Твою мать… И чем дальше — тем крепче мне хочется выразиться. Если плясать от этих фактов, то встреча в том переулке с Романовой уже не кажется случайной. Конечно, разные совпадения бывают, однако вероятность подобной встречи равняется чуть ли не нулю. Скорее всего, Елизавета как-то вышла на меня. Но как? Ладно, сейчас это не так важно. Важно другое — что ей от меня нужно? В какие игры играет Лизавета? И знает ли она, кто я на самом деле?
— Анатоль Иванович, а кто остальные три сударыни, кои были в доме Перепелицына? Хозяйка особняка, Романова и…
— Баронесса… ик… Круглова, виконтесса де Рюж и… вдова Орлова. Пять человек, как пять вершин… ик… пентаграммы.
Вот оно что! Значит, и Орлова там была! Может, предметом её ссоры с Романовой как раз и стало происшествие в доме графа Перепелицына? Как там говорила Лиза, когда мы сидели в кинотеатре? На одном из сеансов спиритизма что-то пошло не так? Взрыв очень подходит под это «не так».
Внезапно мои мысли прервал скрип двери. На улицу вышел швейцар, а следом за ним показался разрумянившийся и чем-то взволнованный Кондратьев.
— Господа, пора в зал! — бросил он нам, не став выходить из-под жестяного козырька. — Какой же это праздник без именинника?
— Никакой… ик… — важно заметил профессор, выбил пепел из трубки и встал на ноги. — Идёмте-с, Никита. Нас ждут.
Он своим ходом проник внутрь заведения. А Рыжик подскочил ко мне и жарко прошептал, обдав меня запахом крепкого коньяка:
— Вахлак Морозов уже вовсю расписывает Варваре сколько у него и где землицы, да какие заводики чего производят. Не ровён час, уведёт он у вас девушку. Прям из-под носа утащит. А она-то тоже хороша. Глазки ему строит и эдак томно вздыхает.
— Ну и пусть строит да вздыхает, — отвлечённо проронил я, усиленно размышляя над ситуацией с Романовой.
Однако Кондратьев не унимался. Стоило нам войти в шумящий зал, как он присвистнул, посмотрев в сторону нашего стола:
— Глядите, Морозов уже и ваш стул занял, да к Варваре всё ближе и ближе наклоняется. А этот сутулый пёс никак к Ядвиге моей клинья подбивает? Как только смелости-то хватило. А Ядвига-то Робертовна — молодец, смотрит на него так холодно, точно до самых печёнок заморозить хочет. Настоящая королева.
— Да, что-то Морозов совсем берега попутал, — процедил я, ощутив поднимающуюся из тёмных глубин волну злости. Хрен с ней с вертихвосткой Варварой, но моё место!
Мои ноги сами собой понесли меня быстрее, а до ушей в какой-то миг донёсся жирный, высокомерный голос Льва Андреевича:
— …Да, душа моя, Варвара, так всё и было. Какой-то таинственный юнец прям перед сеансом вызвал на дуэль самого Якова Пацци.
— Да вы что?! — ахнула девушка, округлив тревожно заблестевшие глазки. — Это же будет не дуэль, а убийство! Сей итальянский синьор знаменитый дуэлянт.
— … А вы видели этого таинственного юнца, сударь? — холодно спросил я, подойдя к столу.
— Да вот как вас, — насмешливо бросил мордастый ублюдок, презрительно приподняв левый уголок рта. — Только никто не знает, кто он такой. Видать, выскочка из мелких дворян.
— А из-за чего между ними произошла ссора? — продолжил расспрашивать я Морозова, заметив краем глаза, как Сутулый мигом потерял интерес к Ядвиге, стоило около стола появиться Кондратьеву.
— Не ведаю я из-за чего меж ними случилась ссора. Я же, в отличие от некоторых, чужие разговоры не подслушиваю, — уколол меня некромант, победно улыбнулся и попытался по-хозяйски приобнять Варвару, но та с улыбкой ловко увернулась.
— А вы говорите потише — тогда ваши разговоры никто и не услышит. И вы, наверное, с пьяных глаз перепутали свой стул с моим. Попрошу его освободить, — процедил я, еле сдерживая разрывающий грудную клетку гнев. Хотелось
