мне любопытные факты о цветах, – сказал Стефан. – Ты знаешь, что в семнадцатом веке тюльпаны в Голландии стоили дороже золота? Буквально.
Так бывает, когда я нервничаю. Начинаю извергать всякие бесполезные факты.
Тонкий намек от Стефана: он тоже хочет поцеловаться. Иначе у него не было бы причин нервничать.
Я незаметно вытерла ладони о юбку. Не смотри на Риса. Если посмотрю, то точно не смогу.
– Как увлекательно. – Я вздрогнула, осознав, что так отвечают, когда совершенно не интересно. – Правда.
Стефан рассмеялся.
– Боюсь, есть лишь один способ остановить меня, пока я до смерти не утомил вас цветочными познаниями, ваше высочество, – мрачно сказал он.
– Какой? – спросила я, отвлеченная взглядом Риса, прожигающим дыру в моем боку.
– Этот.
Прежде чем я успела отреагировать, губы Стефана соединились с моими, и, хотя я понимала, что приближается поцелуй, от изумления я замерла как вкопанная.
Губы Стефана были мягкими, с легким привкусом мяты. Приятный, сладкий поцелуй – такие показывают в кино, и они вызывают головокружительный восторг у большинства женщин.
К сожалению, я к ним не относилась. С тем же успехом я могла поцеловать собственную подушку.
На меня нахлынуло разочарование. Я надеялась, поцелуй изменит ситуацию, но он лишь подтвердил мои подозрения. Стефан, при всех его замечательных качествах, не для меня.
Возможно, было наивно надеяться, будто я смогу найти привлекательного и приятного в общении жениха. Как бы меня ни торопили, в двадцать с небольшим сложно отказаться от надежды на любовь.
Наконец я собралась с силами и решила отвлечься от своих мыслей, но не успела – в оранжерее послышался громкий треск.
Мы со Стефаном друг от друга отпрянули, и мой взгляд упал на Риса – рядом с ним лежал разбитый горшок с лилиями.
– Рука соскользнула. – В его голосе не слышалось ни грамма раскаяния.
Это – как бы помягче выразиться – было полным бредом. Рис был крупнее среднего человека, но двигался со смертоносной грацией пантеры.
Именно ее он сейчас и напоминал – пантеру за секунду до прыжка на ничего не подозревающую жертву. Лицо сосредоточено, мускулы напряжены, глаза, словно лазерные прицелы, устремлены на Стефана, который беспокойно заерзал под тяжелым взглядом.
– Внимание всем гостям, сады закрываются через пятнадцать минут, – прогремело объявление, спасая меня от самого неловкого момента в жизни. – Пожалуйста, пройдите к выходам. Сады закрываются через пятнадцать минут. Уважаемые посетители сувенирного магазина, пожалуйста, завершайте покупки.
– Думаю, это знак. – Стефан с улыбкой протянул мне руку, настороженно поглядывая на Риса. – Пойдемте, ваше высочество?
Мы забронировали оранжерею, но остальные сады оставались открыты для публики. Наверное, мы могли бы остаться подольше, но у меня не было желания затягивать вечер.
Я взяла Стефана под руку и направилась к выходу, где мы попрощались неловким полуобъятием-полупоцелуем в щеку и договорились встретиться снова, когда он вернется в Атенберг.
Мы с Рисом молчали, пока не подошли к машине.
– Ты платишь за цветочный горшок, – сказала я.
– Я разберусь.
Стоянка была пуста, не считая нескольких машин вдали, и между нами нарастало напряжение – такое сильное, что хоть ножом режь.
– Знаю, он вписывается в образ прекрасного принца, но, возможно, тебе стоит продолжить поиски. – Рис открыл дверь машины. – Ты целовала кошку с большей страстью.
– Ты поэтому опрокинул лилии?
– Моя. Рука. Соскользнула, – выдавил он.
Возможно, дело было в выпитом за ужином вине, а может, в стрессе. В любом случае я не смогла сдержаться – и расхохоталась. Дикий, истерический смех – я задыхалась и хваталась за живот прямо посреди парковки.
– Что, черт подери, смешного? – Мрачный тон Риса заставил меня рассмеяться еще сильнее.
– Ты. Я. Мы. – Я утерла слезы. – Ты бывший «морской котик», а я из королевской семьи, но мы оба столь упорно не замечаем слона в посудной лавке, что впору переезжать в зоопарк.
Он не улыбнулся моей, вынуждена признать, неудачной попытке пошутить.
– Не понимаю, о чем ты.
– Перестань. – Я устала бороться. – Я уже спрашивала и спрошу еще раз. Почему ты вернулся, мистер Ларсен? Только теперь давай по-честному.
– Я дал честный ответ.
– Другой честный ответ.
Челюсти Риса сжались.
– Я не понимаю, чего ты хочешь, принцесса.
– Хочу, чтобы ты сказал правду.
Я-то знаю свою правду. Мне нужно было услышать его.
В чем она заключается? От поцелуев только одного человека в моем животе порхали бабочки. От прикосновений только одного человека я воспламенялась и начинала верить во все фантастические вещи, о которых я мечтала уже долгие годы.
Любовь, страсть, желание.
– Правду?
Рис сделал ко мне шаг, и твердая сталь в его глазах уступила место бушующим грозам.
Я инстинктивно отступила назад и уперлась спиной в наш внедорожник. Рядом стояла еще одна машина, и мы оказались в своеобразном коконе, где затрещало электричество, когда он положил руки по обе стороны от моей головы.
– По правде, принцесса, я вернулся, зная, на что подписываюсь. Видеть тебя каждый день и не иметь возможности прикоснуться. Поцеловать. Потребовать. – Дыхание Риса обжигало кожу, когда он опустил руку и провел ладонью по моему бедру. Она прожгла толстую ткань юбки и колготок, между ног все сжалось, а соски затвердели. – Я вернулся, хотя знал, какие мне придется выдержать пытки, потому что я без тебя не могу. Даже когда тебя нет рядом, ты везде. В моей голове, в моих легких, в моей чертовой душе. И сейчас я изо всех сил стараюсь не сорваться, дорогая, поскольку хочу одного – отрезать этому ублюдку голову и подать ее на блюде просто потому, что он осмелился к тебе прикоснуться. А потом наклонить тебя и отшлепать по заднице за то, что ты ему это позволила. – Он обхватил меня между ног и сжал. Я застонала от боли и удовольствия. – Поэтому не надо. Меня. Провоцировать.
По венам пронеслась тысяча эмоций, от возбуждения и опасности закружилась голова.
Рис говорил опасные вещи. То, что мы делали – чувствовали, – было опасно.
Но это меня уже не волновало.
– Рис, я…
Рев автомобильной сигнализации разрезал неподвижный ночной воздух, и вдалеке послышался смех. Я моргнула – туман в голове немного рассеялся, – но не двинулась с места.
Рис оттолкнулся от меня с жесткой улыбкой.
– Вот твоя правда, принцесса. Счастлива?
Я попыталась снова:
– Рис…
– Забирайся в машину.
Я сделала, как он сказал. Мне хватало ума не провоцировать его прямо сейчас.
– Нам нужно поговорить, – сказала я, пока мы ехали.
– Хватит с меня разговоров.
С заднего сиденья было видно, как напряглись от гнева мускулы на его шее и как сильно он вцепился в руль – даже костяшки захрустели.
Он прав. Сегодня
