Читаем без скачивания Безобидное хобби - Татьяна Андрианова

Дилара выступила вперед, изящным движением закинула плащ за спину, так что первым делом мужчине открылся глубокий вырез ее корсажа. Мужчина судорожно вздохнул и вытаращился на аппетитно приподнятые окружности. Его скомканное приветствие, состоящее преимущественно из бессвязных звуков, предназначалось явно выдающемуся бюсту бааван ши.

– О-о-о! А-а-а… Здрасьте… Вот…

Весьма многообещающее начало. Если остальные станут так же мямлить, опрос членов общества может затянуться на годы.

– Доброй ночи. Мы на собрание пришли. Надеюсь, оно здесь будет? Мы ничего не перепутали? Досадно, если явились не по адресу, – мило проворковала моя спутница, и по голосу я поняла, что она улыбается.

Мужчина перевел взгляд потрясенных карих глаз на клыкастую маску бааван ши, осторожно прочистил горло, откашлялся и выдавил:

– Собрание здесь. Но у нас в масках не принято…

– Ладно, – легко согласилась Дилара, чем вызвала у меня приступ легкого недоумения, перешедший в шок, когда бааван ши с видом балаганного фокусника сорвала мою маску.

Только шок не позволил одной пораженной вероломством спутницы некромантке высказать вслух всю нелицеприятную правду о сомнительном собрании вообще и вампирах в частности.

– Ой! А что это у нее с лицом? – вздрогнул мужчина.

Дилара царственным жестом освободилась от собственной маски и подарила мужчине ослепительную улыбку алых губ:

– Не обращайте внимания. Анна всегда так радуется.

Я чуть было не поинтересовалась, кто такая Анна и почему она решила возрадоваться, но встретила серьезный взгляд изумрудных глаз и поспешила прикусить язык.

– Да? – удивился мужчина. – А по мне, радость выглядит иначе. Я раз встретил бандитов в темной подворотне, так они именно так угрожали убить.

– Это все вампиры. Встреча с ними по-разному отражается на людях. У некоторых впоследствии часто случаются нервные тики. Может, вы нас все-таки проводите? На улице немного прохладно и хочется оказаться где-нибудь в теплом помещении, выпить горячего чаю.

– О! – преисполнился раскаяния мужчина. – Прошу прощения за мою неловкость. Кстати, меня зовут Сержио, рад приветствовать вас на сегодняшнем собрании. Почти все уже явились.

Новый знакомый любезно подал руку, но почему-то только Диларе, и торжественно, словно счастливый отец невесту к алтарю, повлек ее через сад к дому. Обо мне или забыли, или решили предоставить взрослой девочке шлепать сзади самостоятельно. Досадно, но пришлось обреченно ковылять следом за внезапно обретшей друг друга парочкой. Они мило ворковали о всяких пустяках, а я тихо злилась, что на таких неудобных каблуках, совершенно не помня дороги в злополучный дом, даже добраться до собственной лавочки не смогу – непременно заплутаю во тьме, и мой обглоданный бездомными собаками труп найдет утренняя стража.

У входа оказались белые мраморные, хорошо отполированные ступени, роскошные на вид, но совершенно не приспособленные для туфель на каблуках. Теперь понятно, почему на бал даму непременно должен сопровождать кавалер. Видимо, чтобы вовремя подставить крепкую мужскую руку. Беда в том, что кавалер имелся лишь у Дилары, что, в сущности, несправедливо. Она вон как замечательно передвигается, ей помощь вовсе не нужна. Чего не сказать обо мне, ковыляю как утка, которой медведь отдавил обе лапы разом. Дилара с Сержио скрылись за входной дверью, а передо мной встал нелегкий выбор: пройти весь путь на четвереньках, пока никто не видит моего позора, либо стиснуть зубы и попробовать совершить восхождение с минимальными потерями в виде травм конечностей. Впрочем, я нашла третий вариант: скинула туфли и прошлепала ногами, затянутыми в тонкий шелк чулок, по холодному мрамору. Если мне и суждено сегодня простудиться, пусть хотя бы это произойдет менее унизительным способом. Перед самой дверью напялила злополучные туфли, будь они трижды неладны, помянула «добрым» словом их умельца-создателя и лишь потом потянула на себя ручку массивной двери.

Вам когда-нибудь снился кошмар, в котором вы являетесь на вечеринку, и вдруг в окружении напыщенных, разодетых в пух и прах особ обнаруживается, что именно вас угораздило позабыть одеться. И вот стоите вы посреди бального зала, все смеются, а сбежать абсолютно некуда.

Я почувствовала себя участницей именно такого сна, лишь только дверь за моей спиной закрылась и я оказалась в полумраке коридора. Возникший словно из ниоткуда слуга молча снял с меня плащ и исчез в неизвестном направлении.

«Спер», – обреченно подумала я и дернулась было следом, но отчетливо поняла, что в своих туфлях его не догоню, и плюнула на это дело. Плащ вообще не мой. Какой смысл о нем переживать?

Стоило пройти вслед за Диларой и ее спутником сквозь арочный проем из коридора в комнату, чтобы собравшиеся в гостиной, как по команде, обернулись в нашу сторону.

Это была гостиная со всем, что полагается в гостиной богатого дома, – ярко пылавшим, несмотря на лето, камином, мягкими диванами и креслами с витыми золочеными ножками. Перед камином стояло кресло-качалка, в котором уютно расположилась пожилая матрона в пенсне в золотой оправе. Матрона неустанно стучала спицами, устрашающего размера чулок в красно-синюю полоску спускался на ее колени. Остальные дамы, одетые с консервативным шиком старых дев в мрачные платья с воротниками-стойками под самый подбородок, до нашего появления чинным манером пили чай. О чем явно свидетельствовал сервированный для чаепития изящный лакированный столик и маленькие белые чашечки дорогого фарфора, которые дамы держали не иначе как манерно оттопырив мизинчик. Весь их облик, включая гладко зачесанные назад и собранные в строгие пучки волосы, наводил на мысль о сборище старых дев и синих чулок, если бы не присутствие не менее чопорно одетых мужчин, которые с важностью государственных деятелей потягивали бренди, стоя возле камина и тихо переговариваясь между собой вполголоса. Для такого общества мы с Диларой оказались несколько нескромно одеты, о чем я и сообщила вампирше.

– Мы выглядим, как дешевые шлюхи, – прошептала я на ухо своей спутнице.

– Не говори глупостей, – отмахнулась бааван ши. – Не такие уж мы и дешевые.

Честно говоря, утешение так себе.

Наше появление произвело эффект разорвавшегося фаербола. Старушка в качалке подпрыгнула на месте, приземлилась на спицы, заверещала «убивают! караул!» и перевернулась. Почти все мужчины дружно принялись похотливо таращиться на оголенную вырезом грудь, один даже не заметил, как с его носа упало пенсне, другой наступил на стекла и не извинился. Женщины зажужжали рассерженными пчелами, что общество пострадавших от вампиров и бордель пока еще не одно и то же. Одна из дам истерично взвизгнула, что именно из-за таких распутниц, как мы, вампиры даже на приличных дам нападают.

Хм, интересная мысль. Это им срочно требуется разнообразие или просто уже остановиться не могут, отведав крови таких горячих девчонок?

Другая дама брезгливо поджала и без того тонкие губы и авторитетно заявила, что упыри вообще страдают удивительной формой безвкусия, раз зарятся на кровь исключительно таких распутных особ, как мы. Даже обличительно ткнула указующим перстом в нашу сторону – для пущего эффекта, видимо. Я не люблю, когда в меня тычут чем-либо, и уже подбоченилась, готовясь возмущенно заявить, что, коли ей угодно лишиться своего пальца, может и дальше пробовать тыкать в мою сторону, а я не из тех, кто запросто спускает это малознакомым людям, но Дилара меня опередила. Бааван ши она или вампир, но надо признать, скорость реакции у нее будь здоров.

– Дорогая, делая подобное заявление, вы хорошо подумали? – вкрадчиво промурлыкала она, но за кажущимся бархатом голоса ощущалось нечто твердое и острое, как вампирские клыки.

– Разумеется! – гордо фыркнула дама, тряхнув туго стянутым в узел пучком волос. – Я всегда думаю, прежде чем сказать, чего и вам желаю. И я вам не дорогая.

Дамы позади нее встали со своих мест и сплотились плечо к плечу, словно солдаты перед линией противника, чем еще больше позабавили мою спутницу.

– Исходя из вашего заявления как пострадавших от нападения вампира, вы либо причисляете себя к женщинам легкого поведения, либо добровольно сознаетесь, что на такую убогую жертву может позариться только совершенно обезумевший от голода упырь.

Вот это она сказанула – смело, жестко и от души. Вопреки моим ожиданиям, столь консервативные обладательницы твердых моральных устоев среагировали на слова Дилары не как группа монашек, получивших немыслимое, полное грубых, откровенных подробностей предложение от портовых грузчиков принять участие в оргии. Не было ни картинных падений в обморок, ни праведного гнева и воплей «да как вы смеете нас оскорблять!». Налетели как стая ворон на подобравшихся к гнезду кошек.

Надо отдать должное бааван ши – она быстро среагировала на случившееся и отвесила первой набежавшей даме такую знатную плюху, что нападавшая отлетела на товарок, смешав ряды атакующих. Я внутренне зааплодировала Диларе и в результате пропустила атаку одной из жертв вампирской агрессии. В мою прическу нагло вцепились цепкими пальцами, и мы с визгом, пинаясь, кусаясь, покатились по полу, отчаянно волтузя друг дружку. Шпильки полетели во все стороны, угрожающе затрещала ткань платья противницы. Впрочем, надо отдать должное мужчинам – они наконец перестали дружно изображать статуи, решили вмешаться в происходящее и растащили нас по углам. Моя соперница разжилась изрядным лоскутом кружева с моего выреза и гордо потрясала им, как добытым в бою вражеским скальпом. Я тоже не осталась без боевого трофея и с удовольствием вертела клок темных волос, выдранный в ходе борьбы.