В конце XIX века на территории богадельни было построено несколько часовен. У ворот на Московском тракте стояла часовня, возведенная на средства купца Дойникова и его сыновей, вторая располагалась за храмом, на кладбище. Обе часовни после революции были снесены. Не повезло и кладбищу: могилы умерших в богадельне инвалидов-ветеранов Суворовских походов, Отечественной войны 1812 года, Севастопольской обороны (1854–1856), русско-турецких войн (1828–1829 и 1877–1878), Русско-японской войны (1904–1905), а также могилы солдат Первой мировой войны (1914–1918) были снесены, а на их месте появились захоронения времен Великой Отечественной.
21 декабря 1916 года в морг Чесменской богадельни привезли извлеченный из Невы труп Григория Распутина. Феликс Юсупов, один из соучастников убийства, писал, что «еще задолго до прибытия лиц, назначенных производить вскрытие, вся местность возле Чесменской богадельни была оцеплена значительным отрядом конной и пешей полиции. Вскрытие продолжалось до первого часа ночи и происходило в присутствии ряда видных должностных лиц, представителей полиции и чиновника Министерства внутренних дел». Затем Распутин был отпет в зимней церкви, и тело отправлено на автомобиле, присланном императрицей, в Царское Село.
Богадельня жила на проценты с капитала, и когда в 1917 году банки были реквизированы, то она оказалась без средств к существованию. Осенью 1918 года к старикам-инвалидам подселили детей-сирот, а начавшейся зимой большая часть обитателей обнищавшей, оставшейся без средств к существованию богадельни погибла от тифа и холода. Весной оставшихся в живых стариков перевели на Петроградскую сторону, а детей отправили в районы Поволжья и Урала. В мае 1919-го богадельня окончательно прекратила свое существование, а в ее помещениях расположился Первый лагерь принудительных работ, в просторечии – «Чесменка», один из первых советских концлагерей.
1 июня 1919 года были закрыты обе церкви.
Местные прихожане писали петиции, пытаясь добиться того, чтобы им оставили хотя бы один храм, но все было бесполезно. Только еще раз в теплом храме была совершена служба – на Пасху 1920 года, и присутствовали на ней, помимо пятисот заключенных лагеря, только бывший настоятель отец Иоанн (Попов) и несколько прихожан.
Вместо крестов на купола Иоанновского храма были водружены изображения клещей, молота и наковальни.
Церковной общине разрешили собираться в доме барона Вебера, завод лаков и красок которого находился напротив богадельни, за Московским трактом. Впрочем, это продолжалось недолго. В 1924 году с церкви были сняты колокола, а в июне 1926 года «по просьбе рабочих» фабрики им. Д. И. Менделеева (бывшей Вебера) была закрыта и община, а ее имущество было распределено между рабочими завода.
* * *
В концлагере в «Чесменке» успело побывать довольно значительное количество именитых петербуржцев, но самым известным из них стал Петр Бадмаев, знаменитый пропагандист восточной медицины, лечивший до революции царскую семью.
Находясь в заключении на «Шпалерке» (Шпалерная, 25), он написал заявление, в котором описывал, какую пользу мог бы принести государству. Заканчивалось оно фразой: «На основании вышеизложенного во имя коммунистической справедливости прошу вас освободить меня и вернуть к моей трудовой жизни».
Справедливость, как следует из резолюции на заявлении, оказалась в том, что его отправили в «Чесменку». Его дочь Лидия вспоминала об этом так: «С ноября отец был переведен в Чесменский лагерь; этот лагерь находился на другом конце города в пяти километрах от Нарвских ворот (скорее всего, описка, имеются в виду Московские ворота. – Ред.). Трамвай доходил лишь до ворот, оттуда пешком по шоссе. Можно было доезжать туда поездом-летучкой, курсировавшей от города, но затем идти полем по кочкам и через канавы – путь тоже нелегкий, особенно для мамы. Вагоны подавали нерегулярно, правда, почти пустые, холодные, иногда без стекол. Однажды я так замерзла, что меня оттирали в конторе начальника вокзала; одета была довольно легко: бархатная шубка, из которой я уже выросла, и кожаные сапожки. А морозы доходили до минус 25-ти. Ездить приходилось через день. Передачи были разрешены в любое время. К отцу пускали даже больных на консультацию. Ездили день – мама, день – я.
…В ту зиму свирепствовал тиф. И вот случилось самое страшное. Отец, будучи очень вспыльчивым, погорячился и резко поговорил с комендантом лагеря, за что был переведен в карцер. Помню отчаяние мамы, слезы, которые редко можно было видеть. Бросилась она хлопотать, снова и снова боясь за его жизнь.
Пробыв в ледяном карцере двое суток, отец заболел, обнаружился тиф. Его положили в тифозный барак. Мама добилась разрешения оставаться при нем в палате, мне тоже. Настали страшные дни. Спали мы с матерью на соломенном матрасе в длинном, пустом, холодном коридоре, превращенном в палату; там стояли на случай пустые железные койки. Освещения там не было. Одно из жутких впечатлений было ночью, когда мимо нашей койки выносили умерших. Я спрашивала мать: „Кого это несут, куда?..” Мама закрывала меня своей шубой и твердила: „Спи, спи, я с тобой…”»
Но в итоге, видимо молитвами жены и дочери, Бадмаев выздоровел и даже был освобожден.
* * *
Лагерь закрыли в 1922 году и организовали во дворце Первую сельскохозяйственную колонию. Затем здесь был организован дом престарелых, с 1930 года – Автодорожный институт, который в 1940 году реорганизовали в Авиационно-приборостроительный институт. Ныне – Государственный университет аэрокосмического приборостроения (ГУАП).
В Чесменской церкви с 1925 по 1930 год располагался архив Главнауки, с 1930 года – столярные мастерские Автодорожного института. В этом же году сгорел уникальный фельтеновский иконостас. Церковь много раз предлагали разрушить, разобрать на кирпич, но еще с 20-х годов прошлого века она находилось под охраной государства. Охранялась она, правда, не слишком хорошо: на крыше росли деревья, а внутри храма лежали горы мусора.
Но в 1971 году церковь передали Военно-морскому музею, и с декабря 1977-го и до начала 90-х здесь находилась экспозиция, посвященная победе русского флота при Чесме.
В январе 1991 года была зарегистрирована община прихода церкви Святого Иоанна Предтечи, а с 1 июля 1994 года здание церкви было передано в бессрочное пользование Санкт-Петербургской епархии. В 1996 году по чертежам, найденным в Московском военно-историческом архиве, был восстановлен иконостас.
ПРИЗРАКИ НОВОГО ВРЕМЕНИ
Тень старухи на 19-й линии
На Васильевском острове, на 19-й линии, в доме 12 обитает призрак старухи. Это привидение довольно молодое, и сообщения о нем появились уже в наше время, не далее как лет 15 назад. Говорят, его можно увидеть в окнах третьего этажа над серым флигелем в левом углу двора. Старуха худа, высока ростом и одета в нарядное бальное платье. Ее длинные волосы распущены и лежат по плечам. Когда этот призрак появляется и кому себя показывает – сказать сложно.
Горнопроходчик Шубин
Горнопроходчик Шубин – призрак петербургского метро. Метростроители утверждают, что когда работы прекращаются, и в строящемся тоннеле наступает тишина, то слышно, как Шубин, некогда погибший под обвалом, ходит за земляными стенами, вздыхает и кашляет.
Откуда появился этот призрак – никто не помнит. Но многие считают, что Шубин погиб очень давно, еще до революции, и его призрак был известен всем поколениям петербургских и ленинградских рабочих, что-либо делавших на глубине.
Призрак Мариинского дворца
Пожалуй, появлявшийся в Мариинском дворце (Исаакиевская пл., 6) призрак стал последним призраком, обнаружившимся в Санкт-Петербурге. Широкую известность он получил после того, как депутаты петербургского ЗакСа, проводящие тут свои заседания, в 2009 году решили его изгнать.
* * *
Дворец был построен в 1839–1844 годах, а с 1845 года стал официальной резиденцией князей Лейхтенбергских в Санкт-Петербурге и был назван в честь дочери Николая I Марии Николаевны. Это был свадебный подарок государя.
Мария Николаевна прожила во дворце всю жизнь, и в 1884 году он был выкуплен в казну, что помогло ее сыновьям расплатиться с долгами. С 1885 года здесь размещался Государственный совет Российской империи и Комитет министров Российской империи. 2 апреля 1902 года в вестибюле дворца боевиком-эсером С. В. Балмашевым был смертельно ранен министр внутренних дел Д. С. Сипягин.
По легенде, наследник Николай Александрович предлагал дворец балерине Кшесинской, но она отказалась, заметив, что два императора уже повернулись к нему спиной, и она не хочет, чтобы то же самое сделал и третий (памятники Николаю I и Петру I, ив самом деле, стоят к Мариинскому спиной).
После Февральской революции 1917 года Мариинский дворец заняло Временное правительство России, проработавшее здесь до июня. После Октября 1917 года здесь находился Народный комиссариат имуществ и Высший совет народного хозяйства, а после переезда столицы в Москву Мариинский отдали под казармы.
