Читаем без скачивания Гоблин – император - Кэтрин Эддисон

— Сегодня? — Переспросил Майя, скорее испуганный, чем недовольный.

— Когда еще у Вашего Высочества будет вечер без особых обязательств?

Действительно, это был неопровержимый довод.

Майя замолчал и попытался внимательно рассмотреть ситуацию. Хотя ему и не понравилось, как Мин Вечин воспользовалась его симпатией, он напомнил себе, что не кто иной, как он сам подтолкнул ее к этому разговору. Так что в том, что реальная услуга не соответствовала воображаемой, обвинять было некого; сам напросился, как говаривал Сетерис. И, отложив в сторону все прочие резоны, следовало признать, что эта встреча была для него такой же хорошей возможностью, как и для сестры Мин Вечин. Майе было интересно побольше разузнать о предлагаемом мосте, но среди его доверенных лиц не было ни одного, кто разбирался в механике лучше него самого.

— Очень хорошо, — сказал он, и сделал вид, что не почувствовал нового прилива горячей крови, когда она благодарно улыбнулась ему. — Сейчас?

— Если Ваше Высочество не возражает, — сказала она, словно подхватывая его идею.

Майя поманил своих нохэчареев и последовал за ней сначала к Наревису, чтобы проститься, а затем к дверям комнаты. Майя был достаточно осторожен, чтобы встретиться с Наревисом глазами не больше, чем на секунду, и постарался не думать о слухах, которые распространятся по Унтеленейсу уже к полуночи. Слухах, в которых не будет ни капли правды.

Изящная и уверенная, как лебедь, Мин Вечин скользила перед ним по широким коридорам дворца. Наконец она остановилась у дверей одного из приемных кабинетов. Майя никогда не был здесь прежде, разве что в те дни, когда хоронили его мать? Он не мог вспомнить достаточно ясно, но эта комната пугала его своей враждебной строгостью и чистотой, а также обнаженной, без малейшего украшения, изящной аркой окна. Здесь было так же холодно, как в детстве.

При виде входящих сестра Мин Вечин вскочила на ноги, и Майя заметил на ее лице удивление. Она явно не ожидала, что Императором окажется худой мальчик-гоблин, стоящий за спиной ее сестры. Она поклонилась — совсем не изящно — и он также заметил, как она пнула в лодыжку сидящего рядом с ней мужчину. Его поклон был неуклюж из-за охапки бумажных рулонов, которые он крепко прижимал к своей узкой груди, и Майя подумал, что этот странный человек не собирался никого оскорбить, просто, даже выпрямившись, все еще продолжал задумчиво щуриться, словно не мог оторваться от своих размышлений.

Мин Вечин представила присутствующих. Ее сестру звали Меррем Халежан, мужчина, Мер Халеж был не мужем, а старшим братом ее мужа. Он так же являлся членом Гильдии часовщиков, в гораздо более высоком ранге, чем Меррем Халежан, и хотя он не собирался выпячивать свои заслуги, Майя догадался, что идея моста принадлежала, в основном, ему. Конечно, он мог гораздо лучше, чем Свидетель Парламента, разъяснить как схему преодоления Истандаарты, так и гидравлическую систему, которая позволит не нарушать график судоходства, и ни один из заданных Майей вопросов не поставил его в тупик. Напротив, каждый новый вопрос приводил его во все больший восторг, и через несколько минут Майя обнаружил, что вот уже они втроем ползают на коленях по полу среди чертежей водяных колес, а Мер Халеж чертит новые схемы на обратной стороне своих планов. Случайно оглянувшись, Майя заметил, что Дажис с Телимежем пребывают в шоке, но не обладая уверенностью Бешелара, ни один из них не решился протестовать вслух. Меррем Халежан, стоя на коленях рядом со своим деверем, давала подробные разъяснения касательно движения судов, она заверила Майю, что баржи из Эзхо смогут пройти к Карадо даже в разгар строительных работ. Она также показала на карте, где именно Гильдия предлагает строить мост и обосновала выбор места. Майя про себя одобрил это решение, и с огорчением подумал, что в механике Меррем Халежан разбирается гораздо лучше, чем в политической ситуации.

Мин Вечин не участвовала в разговоре, она устроилась у стены на одной из мягких скамеечек и наблюдала. Майя подумал, что она, возможно, скучает, но тут же напомнил себе, что все происходящее — ее рук дело. А если это не так, если этот вечер сблизит их, и она, может быть, захочет… сделать то, о чем он имел лишь смутное представление. В Эдономее Сетерис беспокоился лишь о том, чтобы Майю не угораздило стать отцом какого-нибудь бастарда, а больше спросить было не у кого.

Сейчас это невозможно, сказал он себе, вздрогнув от мысли о подобном разговоре с Цеветом или Калой. Или с Бешеларом. Возможно, следовало попросить Цевета подыскать ему в жены какую-нибудь вдову, так хотя бы один их новобрачных будет знать, что им следует делать в первую брачную ночь.

Эта идея напугала его еще больше, и Майя резко тряхнул головой, понимая, что личные заботы увели его слишком далеко от строительства моста.

— Мы просим прощения, — обратился он к Меру Халежу и Меррем Халежан. — Мы очень устали и должны обдумать все, что узнали от вас.

— Конечно, Ваше Высочество, — сказал Мер Халеж. — Мы слишком увлеклись. Мы не хотели утомить вас.

— Мы находим наш разговор очень интересным, — прервал его Майя, он не хотел, чтобы Мер Халеж извинялся за такие вещи, как гений и страсть. — Но вы понимаете, что мы не можем принять решение единолично? Что любое наше решение должно быть согласовано с Коражасом?

— О, да, Ваше Высочество, — заверила его Меррем Халежан, и они поднялись с пола. — Мы хотели лишь убедиться, что наше дело будет действительно рассмотрено Коражасом, а не просто… Недао, как это называется?

— Veklevezhek, — подала голос Мин Вечин. — Это гоблинское слово, так говорят о докторах, которые спорят друг с другом, пока их пациент не умрет.

— Именно этого мы и хотим избежать, — сказала Меррем Халежан. — Нам известно, что Коражас часто практикует veklevezhek, когда Свидетели не могут договориться или вообще не хотят решать проблему.

— Да, мы уже заметили, — согласился Майя, вспоминая, как Свидетель Справедливости кричал на Свидетеля Парламента. — Но мы не можем ничего гарантировать.

— Нет, — сказал Мер Халеж, — но вы выслушали нас, и мы благодарны вам за это.

Они с Меррем Халежан поклонились, а Мин Вечин опустилась к ногам Майи в безупречном реверансе. Поднявшись, она шепнула:

— Если Ваше Высочество желает, мы могли бы вернуться в Алсетмерет вместе с вами.

Майя запнулся, словно механизм, в чье щедро насыщенное маслом нутро швырнули горсть песка. Он понимал, что именно она имела в виду, понимал, что его подталкивают к сделке, которую он сам со своими глупыми романтическими мечтами никогда не решился бы предложить. Но Мин Вечин заговорила об этом сама.

Она предлагала, но Майя не имел ни малейшего понятия, как принять ее дар. Он внутренне съежился от ощущения собственной неуклюжести и подумал, что никогда не сможет пройти через это, что будет гораздо менее унизительно просто отвергнуть ее сейчас.

Молчание затягивалось и могло стать невыносимым, но он успел выдавить из себя:

— Нет, спасибо.

Кажется, его голос прозвучал достаточно любезно и безразлично. Кончики ее ушей дрогнули от удивления и, возможно, от стыда.

— Ваше Высочество? Вы не… не желаете?

— Нет, — ответил Майя. — Спасибо, Мин Вечин.

Он отвернулся от нее, надеясь, что выглядит уверенным, а не раздраженным. Затем передал Телимежу охапку чертежей и вернулся в Алсетмерет спать в гордом одиночестве. Если, конечно, не считать тех, кто охранял его сон.

Глава 21

Мер Селехар отправляется на север

Утро следующего дня Майя провел в дурном настроении, всячески пытаясь прогнать из головы неприятные мысли и сосредоточиться на делах. За завтраком, который он гонял по тарелке и почти не ел, эти мысли настолько испортили ему аппетит, что он собрал все свое мужество и сказал:

— Цевет, у нашего отца были друзья?

Чашка Цевета звякнула о блюдце, когда он опустил ее.

— Друзья, Ваше Высочество?

Майя решил не откладывать разговор до обеда, когда Дажис и Телимеж должны были закончить свое дежурство. Он не мог поднять этот вопрос в присутствии Калы и Бешелара, потому что они сразу же догадались бы о причине его интереса.

— Наверное, вы уже слышали это слово раньше, — сказал Майя, невольно копируя интонацию Сетериса.

Он вздрогнул от отвращения к себе, но Цевет уже ответил:

— Просим извинить нас, Ваше Высочество. Мы не ожидали подобного вопроса. — Он откашлялся. — Император Варенечибел не стремился к тесным отношениям вне круга семьи, и потому мы не можем припомнить никого, кто соответствовал бы этому определению. Возможно, до его вступления на престол?

Цевет хмурился, явно сбитый с толку, но желая помочь.