Она им очень понравилась. Именно о такой девушке мечтал его отец. Он был сражен ее знакомствами. Она упомянула вскользь имена людей, о которых они только читали в газетах, и даже на его мать произвело впечатление, как она одета, как воспитана, как держится. Этому браку они оба аплодировали. Его отец хвастался всем и каждому, что его сын женится на дочери судьи Барклая.
Элизабет приезжала в Нью-Йорк почти каждый уик-энд, а в ноябре они вмести полетели в Калифорнию. Барклаи давали обед на День благодарения. Родители составили свою компанию, и обе матери чувствовали себя как нельзя лучше. Поистине этот брак – дар небес. Иэн и Сара тоже прилетели на День благодарения и помолвку. Грегори был очень занят в Вашингтоне, но Элизабет не очень расстроилась. Она и Грег никогда не были близки. Он жил собственной жизнью и давно отгородился от семейных праздников и событий. Кроме того, все знали, что Грег замешан в каком-то грязном деле.
Праздник, состоявшийся на следующий день, представлял собой захватывающее зрелище. На коктейле и ужине с буфетом присутствовали четыре сотни гостей, дом Барклаев заполнило самое высшее общество Сан-Франциско, прибыл даже мэр, а позже ночью были танцы. Спенсер подумал, что Элизабет еще никогда не выглядела такой привлекательной в черном бархатном платье. Он прижимал ее к себе, пока они танцевали, и смотрел на нее сияющими глазами.
– Ты счастлива, любовь моя?
– Как никогда раньше.
Ей нравилось представлять его своим друзьям. Он был невероятно красив. Она знала, что все девушки ей немного завидуют. Молодые люди поехали на следующий день кататься и остановились на ленч в Саусалито. Была суббота, все пребывали в прекрасном расположении духа, несмотря на усталость прошлой ночи. Они собирались еще поужинать попозже вечером и, может быть, немного потанцевать, пока их родители проводили тихий вечер в «Богем клаб». А в понедельник они опять разъедутся – молодые и старшие Хиллы в Нью-Йорк, а супруги Барклай – в Вашингтон. У них осталось только два дня и две ночи, и они хотели насладиться ими.
– Вчерашний вечер получился чертовски удачным, правда? – спросил Иэн своего будущего свояка, когда они смотрели на залив в Саусалито.
– Это было бесподобно. – Спенсеру еще казалось, что он видит все это во сне. Все казалось ему нереальным: люди, места. Он опять подумал, не навестить ли своих друзей в Александровской долине, но у него не оставалось времени. Это действительно ураганный визит.
– Подождите, вы еще не знаете, какую мама планирует свадьбу!
Они вернулись домой, чтобы немного отдохнуть, и в приподнятом настроении отправились проводить вечер. Сара была в захватывающем розовом платье, а Элизабет надела синее шифоновое платье для коктейлей. Она сказала, что платье подходит к ее новому кольцу, а Спенсер улыбнулся и поцеловал ее.
Обед прошел великолепно. Потом они отправились за напитками. Спенсер смотрел в сверкающую ночь и сжимал руку Элизабет. Она красива, и он любит ее. Они пробыли в «Тор Марн» до одиннадцати часов, а потом Иэн сказал, что знает одно потрясное местечко, где можно потанцевать. Все хором согласились, что это прекрасная идея, сели в машину и отправились по адресу, данному Иэном. Это был маленький ночной клуб. Он оказался заполненным, когда они приехали. Спенсер дал метрдотелю чаевые, и тот посадил их за столик. Маленький оркестрик играл «Заколдованный вечер», и Спенсер пригласил Элизабет на танец, тесно прижимая ее к себе. Ему нравилось чувствовать ее рядом. Когда они садились за стол, он взял ее за руку, а в зале постепенно погас свет, и на освещенную сцену вышла девушка с микрофоном в руке. Она была в светлом голубом атласном платье, а светлые волосы почти закрывали ее лицо. Спенсер затаил дыхание и не отрываясь смотрел на ее. Когда она запела, он был близок к обмороку, как будто тисками сжали его сердце. Это была Кристел. Она была даже красивее, чем он помнил ее. Он едва дышал, пока она пела. Она выглядела на десять лет старше, чем тогда, а голубое платье облегало фигуру и обрисовывало линии, о которых он не подозревал раньше. Но не на ее тело устремил он свой взгляд, а на лицо, преследовавшее его, на глаза, которые он так хорошо помнил, глаза цвета августовского неба. Голос Кристел проникал ему в душу, он чувствовал грусть и боль, слушая ее. Он едва дышал, смотря на нее, и не замечал взгляда Элизабет. Он хотел, чтобы этот момент никогда не заканчивался, но в конце концов она ушла со сцены, вновь зажегся свет, и оркестр заиграл танцевальную мелодию. Спенсер не мог ни с кем говорить. Ему хотелось найти Кристел. Элизабет увидела, как он побледнел. Казалось, что он сошел с ума, несколько раз в недоумении вскидывал руки.
– Ты знаешь эту девушку? – Ей не нравилось, как он смотрит на певицу. Она внимательно вгляделась, но не нашла, что они знакомы. Девушка была плохо видна из-за огней. Да и вряд ли Спенсер был здесь раньше.
– Нет... нет... я... она хорошо пела, правда? – Он сделал большой глоток виски. Иэн болтал с Сарой.
– Она очень хорошенькая, ты это имел в виду? – Элизабет была сбита с толку. Может, он выпил лишнее, но не похоже. Что на него нашло, он как загипнотизированный. Он опять пригласил ее танцевать, но оставался таким же странным, и они вскоре собрались уходить. Было около двух часов, когда Иэн сказал, что он уже устал, и все согласились, что пора ехать.
В машине они праздно болтали, но Элизабет чувствовала, что Спенсер чем-то смущен. Когда они вошли в дом, она опять спросила, заглядывая ему в глаза:
– Спенсер, та девушка в ресторане, куда нас возил Иэн... Ты ее знаешь?
– Нет. – Он говорил спокойно, зная, что ему придется солгать. Это не имеет для нее значения, это не имеет значения даже для него. Никогда не имело. Но чувства все еще с ним. Даже более, чем раньше. – Она просто похожа на девушку, которую я знал.
– Ты никогда на меня так не смотрел. – Она впервые по-настоящему разозлилась на него, а он не знал, что ей сказать.
– Не глупи. – Он старался поскорее отделаться от нее и поцеловал на ночь. Но она не пришла к нему этой ночью, как делала всегда. Он почти час стоял у окна, глядя на залив и думая о Кристел. Она намного красивее, чем он помнил ее, и в ней было что-то, что как бы обращалось к нему. Он знал, что это лишь песня, знал, что за ней страдания и боль, одиночество... он опять услышал ее... эту песню, льющуюся с громом и молниями. Он улыбнулся себе, представив ангельские голоса, и скрипки, и арфы. Он знал – это безумие. Но когда он закрыл глаза, перед ним предстала Кристел.
20
В воскресенье Спенсер рано спустился к завтраку, мило побеседовал с судьей Барклаем и Иэном за яичницей с беконом и кофе. Элизабет, как и ее мать, завтракала у себя в комнате и не видела своего будущего мужа до позднего утра. Ничего не было сказано о прошлой ночи, она не спрашивала его больше о Кристел, но он чувствовал холодок между ними этим утром. Это было последнее утро в кругу ее семьи, на следующий день все возвращались в Нью-Йорк. Спенсер с ужасом подумал, что у него не будет больше шанса вернуться и увидеть Кристел. Он думал об этом до полудня, а позже позвонил по телефону. Ему сообщили, что заведение Гарри откроется вечером. Он пришел к определенному решению, но ужасно не хотелось лгать Элизабет. После телефонного разговора он коротко улыбнулся и сказал ей, что звонил своему другу по колледжу.
