Читаем без скачивания Священный огонь - Брюс Стерлинг

— Всякий раз доказываешь им, — угрюмо пояснил он. — Приносишь горы документов, наград, почетных званий, приглашений, многолетней переписки. Но они бесчувственны. Как роботы у Чапека. — Он покачал головой, а потом мрачно усмехнулся. — Но меня это не волнует! Я очень терпелив и еще переживу их.

В пражском аэропорту их ждала персональная программа, оформленная с присущей авиалиниям элегантностью — в белых, серебряных и ярко-синих тонах.

— Посмотрите на это, — встревожился Новак у высокого перфорированного трапа, — Джанкарло должен был прислать мне бортпроводника. Он знает, что я настоящая развалина.

— Я же с вами, Йозеф. И буду вашим проводником. — Майа открыла багажник и достала оттуда вещи.

— Он создание dimoda , этот Джанкарло. Вы бы видели его замок в Гштааде, просто кишит штутгартскими омарами. Знаете, если эти жуткие машины двинутся в беспорядке, они могут вас убить. Разорвать вам горло своими «усами»-пинцетами, пока вы спите. — Новак отступил в сторону, и Майа внесла тяжелые вещи в самолет. Затем он бодро проковылял вслед за ней по трапу.

В салоне не было спальных кресел. Майа помедлила и озадаченно огляделась по сторонам. Новак пригнулся, стоя на месте, и прямо под ним с ошеломляющей быстротой неслышно появилось кресло. Проход в салоне самолета был выложен вроде бы прекрасным итальянским мрамором, но под ногами пассажиров его чувствительная поверхность вздувалась и превращалась в прозрачные, тугие, наполненные воздухом кресла, смахивавшие на огромные волдыри. Майа села в такое кресло и мгновенно оказалась словно в ловушке.

— Какой замечательный, уютный самолет, — сказала она, опершись на выдвижные подлокотники.

— Благодарю вас, мадам, — произнес самолет. — Вы готовы к полету?

— Полагаю, что да, — проворчал Новак.

Продолговатые изящные крылья бесшумно и стремительно завибрировали. Самолет вертикально поднялся в воздух.

Новак молча и сосредоточенно глядел в окно, пока дорогая его сердцу Прага окончательно не скрылась из виду. Затем он повернулся к Майе.

— Вы, наверное, работаете моделью? Я почти не сомневаюсь в этом.

— Иногда.

— У вас есть агентство?

— Нет, я никогда не выступала как модель за деньги. — Она сделала паузу. — Я не хочу выступать за деньги. Но для вас я бы стала моделью, если вы пожелаете.

— Вы можете демонстрировать одежду? Вы умеете ходить по подиуму?

— Я видела, как ходят модели… Но нет, я не знаю, как надо.

— Тогда я вас научу, — сказал Новак. — Следите внимательно и смотрите, как я ставлю ногу.

Они поднялись, и их кресла-шары беззвучно лопнули. В салоне образовалось много места, где можно было отрабатывать походку.

В 2065 году Иннокентий XIV стал первым папой, добровольно подвергшимся операции по продлению жизни. Характер и подробности его лечения были окутаны тайной — редкое и весьма дипломатическое исключение в обычной практике полной медицинской открытости. Решение папы, то есть полное нарушение естественных, Богом данных сроков земного бытия и дерзкий вызов нормальному процессу смены пап на Святом престоле, привело к кризису церкви.

Конклав кардиналов созвал совет, чтобы дать оценку действиям папы. В качестве аргумента они пытались привести эпизоды с Божественной благодатью, чтобы удостовериться в правомерности содеянного. Духовная экзальтация кардиналов, их исступленные пляски, истерические выкрики скептики расценили как злоупотребление наркотиками. Однако непосредственные участники не сомневались в Божественном происхождении священного огня. Церковь всегда побеждала, опровергая безжалостные доводы скептиков.

После, как было сочтено, Божественного вмешательства церковь незамедлительно одобрила процессы постгуманизации и теперь рекомендовала собственные методики продления жизни. Одобрение медицинских процедур, наряду с современными энтеогенными растворами и различными духовными учениями, распространялось в качестве новых Страстей Христовых.

Смиренный и неутомимый святой отец с его отличным обменом веществ, длинной седой бородой, теперь наполовину почерневшей, стал центральной фигурой европейской модернизации и ее иконой. Многие на первых порах считали Иннокентия обычным карьеристом и подлинным виновником упадка старой веры. Но после нисхождения священного огня на папский синклит всем стало ясно, что возродившийся к жизни папа обладает поистине сверхчеловеческими способностями.

Поразительное красноречие папы, его искренность и заявленная им добрая воля подействовали даже на заядлых скептиков.

И когда его окрепшая модернистская церковь отвоевала утраченные было позиции старого христианства, наместник Бога начал творить чудеса, неведомые со времен апостолов. Папа исцелял калек и паралитиков словом и прикосновением. Он изгонял дьявола из помраченного рассудка психически больных. Более того, больные часто навсегда избавлялись от своих недугов.

Он также мог довольно точно, подробно предсказывать будущее. Многие верили, что папа способен читать мысли. Паранормальные явления стали признаваться не только верующими католиками, но и дипломатами, государственными деятелями, учеными и юристами. Его дар проникновения в души людей часто демонстрировался на политической сцене. Закаленные и ожесточившиеся в битвах воины или удачливые преступники, удостоившись аудиенции у понтифика, впадали в сомнение, исповедовались, каялись в грехах перед миром, сожалели о своих злодеяниях.

Папа Иннокентий помогал беднякам, давал приют бездомным и уговаривал строптивых политиков изменить свою политику, делая ее более гуманной. Он создал прекрасно оборудованные больницы и школы, библиотеки и сетевые сайты, музеи и университеты. По всей Европе он настроил приюты и ночлежки для бродяг. Он перестроил Ватикан и превратил старинные соборы и церкви во всем мире в центры экстатичной христианской духовности, поражающие прихожан непревзойденной святостью своей виртуальной мессы. Разумеется, он был самым великим папой двадцать первого века, вероятно, величайшим понтификом последних десяти столетий, а быть может, и всех времен. Его святость стала очевидной, даже если бы он нашел время и возможность умереть.

На Майю Рим произвел впечатление полного хаоса. За день до их с Новаком приезда в городе произошло чудо. После распространения энтеогена чудеса сделались привычными и теперь требовалось нечто из ряда вон выходящее, чтобы привлечь внимание толпы к сверхъестественным давлениям. Последнее чудо подняло интерес к сверхъестественному на небывалый уровень: Дева Мария воочию предстала перед двумя детьми и собакой в Публичном пункте телеприсутствия.

Дети обычно не принимали энтеоген. Даже постсобачьи псы редко бывали способны к духовным откровениям. А пленки в Публичном пункте телеприсутствия вряд ли могли быть подменены, и это вряд ли были размытые синие пятна, парившие над Виале Гулельмо Маркони.

На римлян чудеса не оказали особого впечатления. Близость к Ватикану была привычна для коренных римлян. Тем не менее верующие потянулись в Вечный город со всех концов Европы — помолиться, очиститься от грехов, поискать старинные диковинные средства связи и насладиться современными. Движение транспорта — автобусы, мотоциклы, грузовики — было насыщенным и не прекращалось ни на минуту, а среди пешеходов частенько мелькали туристы в одеяниях францисканских монахов. Могло показаться, что в этой густой, шумной, невероятной, праздничной, истинно итальянской толпе не было ни порядка, ни здравого смысла. К тому же в этот день шел дождь.

Майа посмотрела в залитое струями дождя окно их лимузина.

— Йозеф, а вы религиозны?

— Существует много миров. Есть здешний мир, который мы познаем во тьме, — ответил Новак, постучав по своему морщинистому лбу. — Есть материальный мир, освещенный солнцем. И есть также виртуальность, наша современная нематериальность, претендующая на собственное бытие. Религия — один из видов виртуальности. Очень древний вид.

— Но вы верите в Бога?

— Я верю в очень простые вещи, а их совсем немного. Я верю в то, что если вы берете материальный объект, появившийся в мире благодаря свету, и переводите это восприятие в виртуальный ряд, то обретаете так называемый «лиризм». У некоторых людей огромная иррациональная потребность в религии. А у меня огромная иррациональная потребность в лиризме. Я не в силах с собой справиться и не намерен это обсуждать. И потому не желаю мешать верующим, если они не мешают мне.

— Но здесь сегодня, должно быть, полмиллиона человек. И все из-за собаки, компьютера и парочки детишек. Что вы об этом думаете?

— Я думаю, что Джанкарло будет недоволен этой ситуацией.

Лимузин легко и виртуозно вписался в римское движение и довез их до отеля, в котором, конечно, уже не было мест. Новак вступил в ожесточенную перепалку со служащими, причем все говорили на разных языках, и победил, получив отдельные номера, к явному неудовольствию всех членов жаркой дискуссии. Майа послала за своими вещами и приняла ванну.