знал, как начать разговор. Ецли-Ицла молчал — черт его знает, почему. Хотя, это ведь я к нему пришел. У меня к нему есть интерес. Только начинать надо не с этого. Заводить разговор нужно с того, что ему близко. Что ему важно.
— Жалко мне бога.
Жрец кивнул. Он принципиально решил ничему не удивляться? Я не получил ожидаемого паса, но всё же продолжил.
— Змей ждет жертвы, а их нет и нет. Добровольцы вызываются так редко.
Бровь Медработника все-таки дрогнула. Еще бы! Он не раз видел мое бледное лицо во время ритуала. А тут я заявляю, что мало жертв.
— Я тут думал… Скажи, мудрейший, в чем главная жертва? Чем мы услаждаем нашего бога в каждое пятидневие?
— Кровью, владыка. Ты ведь знаешь. Кровь — главная жертва. Ибо кровь — источник жизненной силы. Боги когда-то создали нас, наделили этой силой. Теперь мы должны возвращать дар. Помогать нашему богу изо всех сил!
— Воистину так! И мне кажется, что главное — это кровь, а не жизнь. Более того, жертва, продолжающая жить, может дать богу больше!
— Как это? Мы берем у жертвы почти всю ее кровь. Если дать больше, разве можно жить? Ведь кровь — это и есть жизнь.
— За раз — да. Живой человек может давать понемногу, но не один раз. И даже не один год! То есть, этот человек сделает гораздо более ценный дар, нежели просто умрет у алтаря.
Ецли-Ицла отложил чашу.
— Эти мысли тебе самому в голову пришли, владыка?
— Я был в храме и молился Золотому Змею Земли, — надо старательно смущаться. — Не могу утверждать, но, мне кажется, что Змей снизошел…
Договаривать я не стал. Медработник покосился на ширмы, за которыми стоял истукан.
— И как тебе всё это виделось… в твоих видениях?
«Сейчас главное не спешить. Вся аргументация должна быть построена строго на религиозной основе! Никакого гуманизма и человеколюбия!».
— Человек, отдающий себя в жертву, дарит свою жизнь богу. И впредь это так и должно быть. Человек ответил на твой призыв, вошел в круг — значит, отдал жизнь. Но не всю сразу. Такие люди могут жертвовать Змею часть крови. Но жизнь их временно будет передана храму. Каждые пять дней эти люди станут надрезать свои кровеносные реки и наполнять священную чашу. К первым присоединятся другие…
Тут я увидел огонек сомнений в глазах жреца.
— Присоединятся другие, — покатал он на языке мои слова. — Но на что эти люди будут жить? Кто их будет кормить? Мы живем дарами от людей. Прокормить жреца и четверых учеников они могут, но большее число — нет.
По счастью, я знал ответ. Как-никак я сюда попал не откуда-нибудь, а из просвещенного Старого Света, где самые разные церкви придумали четыреста относительно честных способов отъема денег. А то и больше! И, конечно, они умеют заработать на принадлежащих им людях.
— Эти люди больше не принадлежат своим семьям, — начал я вкрадчиво. — Они — божьи люди. Их место — храм. Они могут точно также трудиться, но уже во славу Змея и храма.
Здесь я сделал паузу. Пусть осмыслит. Медработник, по моему наблюдению, был одним из самых умных людей в Крыле. Возможно, даже сразу после горца Ннаки. И мне крайне важно было, чтобы до следующего вывода он додумался сам. Чтобы именно его мыслью было: ба, да здесь же можно неплохо разбогатеть!
Фактически я дарил ему рабов. Бесплатную рабочую силу, с которой можно поиметь неслабый гешефт. При том, что это будет еще и богоугодное дело. Ведь Ецли-Ицла почти прямо спросил: не Змей ли подкинул мне эту идею? А я намекнул, что не исключено. Причем, по форме я не соврал. Казалось бы, почему бы и не соврать? Э нет, друзья! Ложь видно. Ее капец как видно, если постараться ее рассмотреть! Особенно, если ты проницательный тип, каковым и являлся мой служитель культа. Так что, когда ты сам понимаешь, что говоришь правду (пусть не всю и не до конца) — это читает не только пресловутый детектор лжи. Но и хитропопый жрец Желтого Червяка.
Не будем забывать и о положительном эффекте религиозной реформы. Какими верующими ни являются четлане, а отдавать себя на смерть страшно. Инстинкт выживания — базовая вещь нашего Оно. Крайне трудно перекрыть его религиозным фанатизмом! Недаром Медработник всегда так распинается на площади каждый пятый день. Он старается довести народ до экстатического состояния. Чтобы в состоянии аффекта кто-нибудь «рванул на себе тельняшку» и «грянул шапкой оземь». И то срабатывает далеко не каждый раз. Я, кстати, подсчитал: если бы жертву приносили каждое пятидневие, то за год будет более 70 смертей. А это 3–4 % от всего населения Крыла! Нехилый довесок к прочим смертям: при родах, в детстве, от болезней и несчастных случаев!
А теперь представьте, что страх смерти убирается. Четланин отдает себя богу (что невероятно круто!) и остается жив! Мне кажется, это будет аргумент для роста религиозного рвения. И жрецы смогут быстро сколотить крепкое хозяйство. Ну, не знаю… Послать ребят копать глину и клепать кирпичи в промышленных масштабах. Учитывая, что здесь, в моей державе, недра на самом деле являются достоянием народа! В смысле, кто взял, того и тапки. Можно посылать людей на всякие промыслы (ту же агаву «косить»). Плести корзины всех форм и размеров. Да масса применения!
Я вглядывался в глаза Медработника, видел в них свет понимания и мысленно потирал руки… Но не учел одной малости.
— Владыка! Но у храма нет земли, чтобы люди бога могли работать и кормиться.
Ну, конечно! Инерция аграрного мышления. Человек, воспитанный в товарной экономике, сразу увидел бы перспективы. Однако, моя «богохранимая» Четландия — это страна с натуральной экономикой на 90 процентов! И каким бы умным не был Медработник, он вырос в этой среде. Его голова работает так на уровне рефлекса…
А еще жрец решил, что одного протянутого пальца мало! Можно и до локтя хватануть! Все-таки земля, в отличие, от «бесполезных» недр, у четлан была огромной ценностью.
«Вот жук!» — полувосхищенно пробурчал я. Устраивать ему лекции о товарном производстве у меня не было ни времени, ни желания, ни готовности. Но самое главное: Ецли-Ицла не должен даже заподозрить, что это всё я ему впариваю. Наоборот: надо, чтобы он думал, что использует наивного верующего Недоноска. Может быть, даже заподозрил, что всё это от непонятного ужаса владыки перед кровавым жертвоприношением. Так тоже сойдет. Главное, Медработник должен почувствовать, что обязан мне. Здесь надо идти ва-банк.
— Змей получит землю… Землю
