Эта пропаганда отнюдь не была глупой; большинство тех, кто вел ее, прекрасно понимали, что и зачем они делают.
Добровольно отказавшись от своего влияния в мире, Советский Союз, а затем и Россия отдали это влияние своим стратегическим конкурентам – в первую очередь, США. И вместе с этим влиянием были отданы и колоссальные прибыли, ибо именно политическое влияние, как правило, является определяющим при принятии решений о закупках высокотехнологичного оборудования, принятии тех или иных технологических стандартов, подборе участников крупных стратегических проектов.
Все это мы добровольно отдали своим стратегическим конкурентам.
Путь к возрождению не только России, но и всех наших стран лежит через хотя бы частичное, но возвращение утраченного: другого способа вернуть себе приемлемый уровень прибыли просто не существует в природе.
И понятно, что наибольшее значение возрождение утраченного внешнего влияния имеет для России – как в силу масштабов экономики, так и в силу символического значения нашей страны, сегодня все еще на порядок превосходящего ее реальное влияние.
Это сохраняющееся символическое значение является важнейшим геополитическим ресурсом; именно оно позволяет нам рассчитывать на возвращение хотя бы части утраченных позиций в глобальной конкуренции.
Впрочем, ничуть не меньшее значение, чем конкретная коммерческая выгода от реализации ряда совместных проектов и от увеличения геополитического влияния России, имеют для нашей страны конкретные формы культурно-управленческого взаимообогащения.
В самом деле, интеграция будет означать постепенную унификацию не только правовых и хозяйственных, но и управленческих правил и механизмов – и совершенно естественным является заимствование у наших ближайших соседей их лучших достижений последних двух десятилетий, во многом вызванных правильным использованием национальных культур.
При рассмотрении ситуации именно с такой, «корыстной» точки зрения выясняется, что Россия крайне нуждается в интеграции и по чисто культурным причинам: для того чтобы заимствовать многие обычаи и механизмы, которых ей в ее нынешнем положении остро не хватает.
За последние годы мы привыкли посмеиваться над неспособностью прежнего украинского «оранжевого» руководства не просто принимать решения, выгодные для своей же собственной страны, но даже и вести самые примитивные переговоры по самым обычным вопросам. И действительно, при Ющенко и Тимошенко Украина являла собой убедительную антирекламу самой идее демократии.
Однако эта самая демократия, вызывавшая когда смех, а когда и ужас, сработала – и украинский народ безо всякой посторонней помощи разобрался в ситуации и, отказав «оранжевым» во власти, отдал ее не очень телегеничному и периодически попадающему впросак, но зато надежному и наилучшему для Украины из всех возможных руководителю.
Невольно вспоминается Черчилль, охарактеризовавший демократию как ужасно несовершенный, но тем не менее наилучший способ правления, изобретенный человечеством.
И при взгляде на предельно несовершенную демократию наших украинских соседей, позволяющую жестко и хотя и дорогой ценой, но не доводя дело до разрушения экономики и системного кризиса, корректировать ошибки руководства вместе с его персональным составом, – трудно удержаться от крамольной для многих сегодня мысли о том, что Россия нуждается в серьезной демократизации.
Разумеется, ничего не надо бездумно копировать, но интеграция с Украиной станет для России возможностью относительно безболезненно, не ставя под сомнения ничьи достижения, а просто в рамках внутриэлитного торга провести глубокую, но разумную, не приобретающую разрушительный характер демократизацию собственного государственного устройства.
Это будет значительно более конструктивной и выгодной для самой России формой уступки, чем церковная реформа, как в XVII веке, и передача территорий, как в веке XX.
С другой стороны, ближайшим партнером России является Белоруссия, упрекнуть которую в излишней демократичности не удавалось еще никому. Однако спецификой Белоруссии является исключительно эффективная социальная политика и политика в области реального сектора, благодаря чему эффективность использования крайне скудных ресурсов этой страны остается исключительно высокой. Белорусская оппозиция очень любит указывать на неэффективность сельского хозяйства и машиностроения своей страны, тактично забывая упомянуть о том, что при реализации отстаиваемых ею стандартных либеральных рецептов у Белоруссии давно ни осталось бы ни первого, ни второго, ни денег и рабочих мест, которые они дают.
Однако наиболее важным проявлением относительной эффективности белорусской политики следует признать некоррумпированность ее милиции и силовых структур. Именно это обеспечивает поддержание в транзитной для России и Евросоюза стране общественного порядка, высоких стандартов безопасности и достаточно высокого (по сравнению с имеющимися ресурсами) качества жизни.
Как и всякая медаль, эта имеет две стороны; некоррумпированность правоохранительных органов Белоруссии по крайней мере однажды, насколько можно судить, вышла ей боком. По устойчивой легенде, бытующей в российском госаппарате, одна из попыток создания единого российско-белорусского государства пресеклась именно в результате осмысления российской бюрократией степени честности силовых структур партнера. Предполагалось, что белорусский президент получит в объединенном государстве пост вице-президента, однако сопоставление уровня коррумпированности российских и белорусских спецслужб было настолько шокирующим, что введение этого поста и передача его представителю Белоруссии были признаны категорически неприемлемыми. (Напомним, что вице-президент по должности становится президентом, если тот по тем или иным причинам утрачивает способность исполнять свои обязанности.)
Представляется, что интеграция с Белоруссией даст России возможность глубоко перестроить весь свой государственный аппарат (далеко не только правоохранительные и силовые структуры), качественно снизив уровень его коррумпированности и повысив его компетентность. В то же время авторитарность белорусской модели управления обеспечит надежную гарантию от «разгула демократии», к которому может привести чрезмерное заимствование украинской демократичности.
Главным достоинством Казахстана с точки зрения организации системы управления следует признать длительные целенаправленные усилия, предпринимавшиеся лично президентом Назарбаевым, по формированию качественно новой, модернизированой управленческой элиты, как на государственном, так и на хозяйственном уровне.
Категорическая необходимость этого носила сугубо практический характер и была вызвана, насколько можно судить, отчаянной борьбой казахстанского государства с феодальными пережитками. Для того чтобы традиционное байское отношение к управленческим обязанностям не сожрало молодую государственность и не превратило ее в неспособную к развитию автаркию, руководство Казахстана организовало тщательный подбор и эффективное (а главное – разнообразное) обучение талантливой управленческой молодежи.
Одним из элементом этого обучения является стажировка в странах Западной Европы и Юго-Восточной Азии, в Китае и США, успешных арабских странах и России, обеспечивающая широту кругозора будущих управленцев и понимание ими как разнообразия мира, так и основных закономерностей его развития.
В результате целенаправленных усилий по формированию модернизированной элиты Казахстан по темпам рыночных преобразований значительно опережает все остальные страны СНГ. (Говорить о постсоветском пространстве в этом ключе, разумеется, нельзя: в прибалтийских странах рыночные преобразования, по сути дела, проводились Евросоюзом.)
Интеграция с Казахстаном позволит России приобрести действенный механизм формирования на деле, а не на словах современной управленческой элиты, способной обеспечивать быстрое и при этом безукоризненно рыночное развитие даже в самых неблагоприятных социально-экономических обстоятельствах.
Непосредственной, практической выгодой глубокой интеграции с Казахстаном представляется резкое расширение возможностей по восстановлению энергомоста, связывавшего в рамках Советского Союза энергетические мощности Восточной Сибири с Центральной Россией[24]. Часть этого энергомоста – целой системы линий дальней энергопередачи – оказалась на территории Казахстана и перестала использоваться российскими энергетиками, в результате чего энергетические мощности Восточной Сибири оказались отрезанными от потребителя (их так официально и именовали – «запертые» мощности), лишенного наиболее дешевой в стране электроэнергии.
